Страница 56 из 154
Вернулся с сорока стодолларовыми купюрами и злой, как чёрт. Юкосовцы ему не понравились. Совсем. Напористые, беспардонные, наглые! «Не сработаемся!» — подвёл итоги поездки Шурка и впал в задумчивость: а не пора ли заканчивать с Севером? Такие деньги, что теперь ему платили, вполне можно заработать и в родной Самаре. Его давно звали. Хотя и там тоже был ЮКОС…
— Чего надумал? — пытал его в июле Славка. На правах старшего и теперь более обеспеченного он принёс две бутылки грузинского вина. Братья хозяйничали на кухне, готовили чахохбили. Снова остались без семей. Женщины и дети в очередной раз уехали в Самару. А если быть совсем точным: Славкины дети уже два года учились в институтах, Инна отправилась к ним. Влад окончил восьмой класс, работал на обустройстве посёлка и через неделю собирался к матери в Новокуйбышевск. Сама Соня уже две недели отдыхала у родителей.
— Чего надумал… — Шурка отрешённо переворачивал на сковороде куски курицы. — А хрен меня знает, чего надумал… С такой зарплатой, как у меня, мы тут долго не протянем. Правда, Соньке опять повысили!
— Опять?! — Славка отвлёкся от резки лука и вытер тыльной стороной ладони слёзы. — С чего вдруг?
— А хрен знает, с чего вдруг… Есть подозрение, что «некто» из руководства испытывает нездоровый интерес к нашей Софико. Или здоровый? Не знаешь, как правильно?
— Не знаю… А точно испытывает?
— Точно-точно… И, кажется, она не противится этому… Может, уже пора уезжать? Бежать куда глаза глядят? Сюда бежал… Отсюда бежать… Какая интересная у нас жизнь получается, как говорили в кино.
Так в одночасье всё вдруг стало разваливаться.
Нет-нет… Шурка не был ханжой: он и сам небезгрешен. И студентка Аня… и потом… и ещё… и когда учился в ЦПК… Но тут всё как-то сошлось. ЮКОС, новый генеральный… А ещё младшие Ребровы в начале лета пережили потоп, их залили соседи сверху. Горячая вода хлестала из всех розеток, «коротя» всё налево и направо. Кот чуть с ума не сошёл. Теперь нужны были деньги на ремонт. Хотя бы косметический… А денег нет… И опять же обидно — жена получает больше!
В общем, к августу Шурка подошёл неудовлетворённым, злым и раздражённым. Непосредственный начальник не переставая уговаривал потерпеть — ему без Шурки направление было не вытянуть. Шурка кивал, соглашался, но ходил мрачный, как туча, и всё время каркал: это только начало, дальше ещё хуже будет. Как в воду глядел.
15 августа по телевизору выступил президент и на всю страну заявил: «Девальвации не будет! Это я заявляю чётко и твердо. И я тут не просто фантазирую, это всё просчитано…»
«Вот! — возрадовался начальник. — Теперь точно ничего не случится!» Ребров качал головой. В девяностом тоже «заявляли»… И на спор предложил начальнику продать сколько-нибудь долларов. Сколько не жалко. Он готов их купить по самому выгодному курсу. Да хоть по… 6.50! (Официальный тогда считался — 6.29.) Начальник хохотнул и согласился.
Чтобы купить предложенные двести долларов, Шурка пошёл за деньгами в банк. В банке его поразили тишина и безлюдье, как в провинциальном музее. Или как в тайге. Перед грозой. И он неожиданно для себя взял да и снял всю оставшуюся наличность. Все 4654 рубля.
Гроза грянула 17-го. Подул холодный ветер, нагнал брюхатых туч, потемнело… Правительство объявило дефолт. Курс доллара 18-го поднялся до 6.43, 19-го до 6.85, а 20-го…
Когда 29 августа вернулась семья, курс был уже 7.90.
— Откуда ты знал?! — допрашивал его злой начальник, дёргаясь глазом.
— Ну ты даёшь, брательник! — веселился старший. — Ну ты даёшь!
Ему самому терять было нечего, он все свои накопления вложил в самарскую квартиру годом раньше…
— Как? Как ты почувствовал? — Соня восхищённо заглядывала Шурке в глаза. Это уже спустя десять дней после того, как по телевизору объявили, что курс доллара успешно вышел на орбиту — стал 20.80!
«Хрен бы твой старый козёл такое мог угадать!» — думал Шурка, печально глядя на свою любимую Соньку.
По правде говоря, Шурка и сам не знал: «как» и «откуда». Может, те мглистые сны, которые снились ему с завидной регулярностью? Хотя вряд ли. Никто в них ни о чём не предупреждал. Просто ему вот так показалось — пора покупать доллары. И всё.
В Северном при таком курсе исчезла вся наличность, и те несколько тысяч, которые снял Шурка, здорово выручили Ребровых: и старших, и младших, правда, и тратить их особо было не на что, продукты тоже исчезли. Поставщики брали кредиты в долларах по старым ценам, отдавать нужно было по новым. И вообще, никто никого не собирался кредитовать. На время вернулась талонная система. Шурка бегал по посёлку с высунутым языком в поисках магазина, где можно отоварить талоны на мясо.
Слава богу, талоны продержались недолго! Продукты завезли. Обесцененную наличность напечатали.
Ближе к зиме, поломав себе карьеру, Соня послала куда подальше своего старого козла. «Мы и Влада с собой возьмём…» — уговаривал её козёл. Но Сонька оказалась умнее. «Ага. — Шурка мысленно показал козлу неприличный жест. — Получил Соньку с Владом?»
А в декабре, перед Новым годом, генеральный для ведущих специалистов утвердил контрактную систему, и Шурка вернул по крайней мере половину докризисной зарплаты (в долларах). Столько на Большой земле не платили, и тема переезда с Севера в Самару закрылась сама собой. Они оставались.
Доллары те Ребровым пригодились при поступлении в институт Влада, уже летом 2002-го. Курс тогда был — 31.50. Такие дела… Обыкновенные.
Рассказ одиннадцатый. Северная текила
Праздник Святого Рождества Христова — необыкновенный праздник, праздничный праздник. У полуверующего северного контингента он вызывал предчувствие наступающей весны, пусть еще неимоверно далёкой, но всё же уже ощутимой, а также приятного ужина и содержательного времяпрепровождения. К 6 января народ уже успевал отдохнуть от новогоднего стола (в середине девяностых ещё не было двухнедельных каникул) и отмечал Рождество по-северному широко и хлебосольно. В Бога, конечно, при этом особо не верили, как-то отвыкли за время советской власти… или не привыкли, но Праздник отмечали!