Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 55 из 154

И они опять помчались по дороге.

Ещё через пятнадцать минут въезжали в партию.

Дверь открыл пьяный Гришка:

— О! Вернулись… А чё т-так припозднились? Мы вас уже час ж-жём!

— Брательник! — Славка ввалился в гараж и полез обниматься. От него густо пахло водкой. — Ну что, проперделся?! — хлопал он Шурку по плечу. Потом наконец рассмотрел лёд на унтах и штанах и переполошился: — А чё вы сырые все? А? И во льду? Чё случилось-то?

— Провалились мы, — слезая с «Бурана», буркнул Влад, — в снежницу. — И, повернувшись к Шурке, кивнул в сторону Гришки и старшего: — Эти бы нас поехали выручать, да?! Эти?! Ур-р-р-роды!

Зло рассмеявшись, Влад зашвырнул мокрые перчатки в угол гаража и ушёл в партию.

— А чего он? — обиделся Гришка.

— Да так, настроение хреновое… Зуб болит. — Шурка отправился вслед за Владом. Сзади семенил пьяный брат и пытался узнать, что случилось-то и почему у Влада болит зуб.

Через четверть часа они сидели на кухне и пили вместе со всеми, ноги при этом держали в тазике с чуть тёплой водой. Ноги отходили, и если бы не водка, то можно было бы выть от боли. Пальцы побелели и не хотели слушаться.

— Э! — мычал пьяный Колганов и лез с рюмкой к плачущему Славке.

— …Фигня всё это, — махал руками Казаев. — Вот у меня…

— Заткнись! — оборвал его Влад. — Заткнись и налей ещё.

Шурка выпил, откинулся на спинку стула и вдруг со всей ясностью, со всей неизбежностью свершившегося осознал, что больше он не хочет работать в этом коллективе. Что-то с ним случилось. Что-то неправильное. Это уже был не тот коллектив, который четыре года назад, если бы потребовалось, готов был не раздумывая ночью в тридцатиградусный мороз идти выручать никому не известных латышей. Мастерство не пропьёшь… Но они, кажется, что-то пропили. Пора разбегаться…

Через полгода — в декабре, перед самым Новым годом — Шурка, по приглашению заместителя генерального директора по земельным вопросам Дмитрия Михайловича Козырева, перешёл в «СеверАСУнефть». Закончилась Шуркина полевая-кочевая жизнь. Летом следующего года он ещё разок поработал в отпуске на полевых в родной партии — пригласили его на радиолокацию, пока Влад и Славка находились в отпуске. Но это уже так… Этап жизни был окончен. Начиналась новая — совсем другая, обыкновенная жизнь.

Интермедия. Обыкновенная жизнь

1998 год начался с деноминации.

Она не стала ни для кого сюрпризом, её давно ждали, она была объявлена ещё в августе 97-го.

Сюрпризом деноминация не стала, но неприятные последствия оставила. Убирали три нуля, и цены округлялись до рублей — от копеек давно отвыкли. И если пачка сигарет раньше стоила две с половиной тысячи рублей, то в новых ценах ей «2.50» никто не назначал, сразу поднимали до трёх. И так во всём. Сколько в процентах потеряло население на этой деноминации, никто не оценивал, а если и оценивал, то не публиковал.

Вообще с деньгами ситуация складывалась непонятная. Цены на нефть — главное богатство Русского Севера — свалились за 97-й в два раза, ликвидности в стране катастрофически не хватало, правительство искусственно удерживало цены на валюту, а народ, ещё не понимая твёрдой обратной зависимости цены на валюту от цены на нефть, недоумевал: куда пропали доллары и почему дорожают импортные товары? А доля их на российском рынке после 93-го неуклонно росла, вытесняя даже собственные товары. Даже колбасу. Даже макароны. Даже водку.

Шурка к 98-му стал человеком обеспеченным. Зарплата за два года работы в структуре Северной нефтяной компании хорошо подросла и сделала жизнь комфортной. Денег теперь хватало на все разумные потребности семьи. Можно сказать, младшие Ребровы впервые ощутили, что такое северные деньги.

Летом 97-го Шурка с Владом снова отдыхали в Крыму, причём добирались туда уже самолётом! Кто бы мог себе такое позволить в 94-м?! Кроме того, за 96–97-й Шурка отучился в Центре подготовки космонавтов и получил второе высшее образование. Младший Ребров возмужал, заматерел и уже не был тем сопливым студентом-аспирантом, который со страданиями и слезами сбежал на Север в 90-м. Шёл ему тридцать четвёртый.

Славка к 98-му тоже уволился из Аэрокосмогеологии — там всё сломалось окончательно. Он устроился в Северную энергетическую компанию, которая занималась транспортом электричества из Сургута на Ямал и платила хорошие зарплаты.

Финансовое благополучие было, спокойное существование — тоже, но братья скучали. Они привыкли к неустроенности полевой жизни, к экстремальным условиям, им явно не хватало острых ощущений. И в январе 98-го Ребровы стали подумывать о лыжном переходе через всю тундру Западной Сибири: из Северного — в Салехард. Не в тот год, конечно… Может, на следующий или через год. И они с энтузиазмом взялись тренироваться по выходным в окрестностях посёлка. Тренировки продолжались весь февраль и март, но с первыми настоящими оттепелями закончились до следующего года.

И тут с первыми настоящими оттепелями неожиданно — кто же этого ожидает? — закончилась Шуркина сытая, спокойная жизнь. В Северную нефтяную пришёл новый генеральный и разом снял все надбавки на оклад, сократив зарплату на две трети.

Это была ещё не катастрофа, хотя и весьма чувствительный финансовый удар. И поначалу Шурка думал: да ладно, утрясётся…

Но к маю ситуация усугубилась: картографов (а Шурка занимался геоинформатикой и цифровой картографией) лишили государственной надбавки за секретность. Вот это было уже чересчур!

И тут их, картографов, срочно вызвали в Москву. Генерал пришёл не зря: Северная нефтяная компания затевала объединение с ЮКОСом, и гисовское подразделение ЮКОСа решило ознакомиться с наработками картографов «СеверАСУнефти».

— Сколько у нас на книжке? — поинтересовался Шурка у Сони за неделю до отъезда. Финансовыми делами в семье младших Северовых заведовала женщина (впрочем, тогда это было заведено во многих российских семьях).

— Тебе зачем? — не желая выдавать «страшную тайну», прищурилась Соня.

— Снимай всё, доллары в Москве буду покупать.

— Да ладно! Зачем?

— Не знаю… Предчувствие нехорошее…

— А с долларами что будем делать?

— Тоже не знаю… Посмотрим… Не пропадут…

Прежде чем снять 24 тысячи (ещё совсем недавно 24 миллиона!), Соня думала долго. Это буквально все деньги, которые Ребровы сумели скопить за два последних года сытой жизни. Первые накопления. Но Шурка настоял и уехал в Москву с пачкой денег.