Страница 53 из 154
А поехать вместе с Владом на снегоходе на озеро Белое и полоцировать его «Удавом».
На Белое?
На Белое.
«Удавом»?
«Удавом».
Здесь нужно немного рассказать об «Удаве». («Удав», наверное, не стоит писать в кавычках; аппарат для партии был точно живое существо, и его так звали — Удав). Удав представлял собой длинноволновый георадар, разработанный Рижским институтом инженеров гражданской авиации, и проходил он в Аэрокосмогеологии полевые испытания в рамках подготовки аппаратов подобного типа к участию в автоматической межпланетной экспедиции «Марс–96». Да-да, хотите — верьте, хотите — нет. Космос с Шуркой всегда был рядом, только руку протяни. Марсианский Удав должен был бы ползать за аэростатом по Красной планете и передавать на базовую станцию информацию о строении марсианской поверхности. Собственно, воду собирались искать с помощью него. Там же всё воду ищут: где вода — там жизнь, а марсианская жизнь не даёт покоя со времён открытия марсианских «каналов».
В Аэрокосмогеологии аэростата не было. Таскали Удав — прицепив или к «шишиге», или к снегоходу «Буран», или, как бурлаки, за собой. А с водой и жизнью в Западной Сибири было проще: и то и другое наличествовало в полном объёме.
Физически георадар представлял собой два герметичных цилиндра по метру длиной, наполненных умной радиоэлектронной аппаратурой и соединённых толстым кабелем. Сзади у прибора имелся двухметровый гибкий резинометаллический хвост. Спереди — оптический кабель для соединения Удава с регистратором. К регистратору прилагался оператор. Кто собирался стать оператором на Марсе — неизвестно, а в Северном операторствовали сотрудники группы подповерхностной радиолокации Славка и Влад. Иногда, по просьбе трудящихся, Шурка.
— Удавом, говоришь… А сам чего? — заботливо поинтересовался Шурка.
— Коленки… — скривился брат. — Болят, заразы… Сил нет!
— Коленки?
— Коленки…
— А ехать нужно срочно?
— Ну не то чтобы… — начал нудить брат. — Просто всё собрали… приготовили…
Шурка вздохнул и пошёл переодеваться. Полевая одежда в партии хранилась на складе, проблем с этим не возникало. Шурка надел тёплую поддёвку, брезентовые штаны, водолазный свитер, шерстяные носки, унты, ватный полушубок, перчатки для общения с регистратором Удава, рукавицы и, конечно, шапку-ушанку — куда же без неё?
Переодевшись, вышел в гараж. Возле «Бурана» возился уже одетый Влад. Помогал ему Гришка. Что-то они шаманили с двигателем. Мотосредство российское, потому подлежало регулярному тюнингу.
— Лыжи не берём? — огляделся Шурка.
— На хрена? — Гришка смотрел на просвет зазора у свечи. — Вам тут ехать десять километров… Кругом дороги — почти в посёлке будете.
— Ну, так-то да…
Влад поднялся с колен и посмотрел на Шурку:
— Готов?
— Всегда готов. Сейчас Славка термос принесёт — и поехали.
— Лажовщик этот твой Слава! — хохотнул Гришка, закручивая свечу на место. — Они с Колгановым уже бутылку заначили.
— Да и хрен с ними. — Шурка подкурил сигарету. — Пусть развлекаются.
Примчался на «больных коленках» Славка и притащил термос с бутербродами.
— Как, мужики? Вы готовы? — подозрительно азартно суетился брат. Точно: у них с Колгановым бутылка!
— Готовы-готовы, — ворчал Влад, забираясь на «Буран».
Шурка затушил в пепельнице сигарету и сел вторым номером, поставив ноги на цилиндры Удава, который уютно свернулся вокруг технического отсека «Бурана».
— Готов? — через плечо бросил Влад.
Шурка надел рукавицы и обхватил Влада:
— Готов!
— Поехали… — Влад завёл «Буран», натянул на лицо балаклаву и прямо из гаража стартанул в морозное утро.
Погода стояла классная! Безветренно. Солнечно. Небольшой морозец — градусов двадцать — двадцать пять. Днём в такую даже можно загорать, как в горах.
На приличной скорости — километров тридцать в час — они по обочине асфальтовой дороги долетели до поворота на грунтовку к озеру и ещё через пять минут стояли на южной оконечности Белого.
Озеро Белое — уникальный природный объект Северных Увалов, расположено в одиннадцати километрах северо-восточнее посёлка Северный. Его уникальность — в глубине. При размерах полтора километра на пятьсот метров она доходит до восемнадцати метров. Происхождение озера неизвестно. Других таких глубоких озёр в том районе нет. Обычная глубина для северных склонов Сибирских Увалов — три-четыре метра. А тут — восемнадцать. И, конечно же, про него врали и врут.
Самое большое враньё: озеро — последствие ядерного взрыва. Дескать, проводились эксперименты по повышению нефтеотдачи (одна версия) или по созданию глубинных нефтехранилищ (вторая, более распространённая) — и получилась воронка (или провал) там, где не должно быть ничего, кроме леса. Этот «подводный» лес дайверы даже на видео снимали.
Ещё раз: всё это безответственные враки! Эксперименты такие проводились, но не в том районе. А озеро — вероятнее всего, «борозда» от ледникового «бульдозера». «Бульдозер»-то о-го-го! «Ковш» почти километр в высоту. А деревья — обычный топляк. Напитанные водой корни тяжелее крон — вот и торчат они кронами вверх, будто так и росли.
Как бы то ни было — озеро интересное, народ Северного его любит, и летом там порой — как на хороших черноморских пляжах в советское время: присесть негде. Вода чистая, прозрачная! Не зря Белым называется.
Лоцировать они решили, начиная с берега — так интереснее результаты получаются. Развернули Удава, привязали верёвочными тралами к «Бурану», открыли первый цилиндр Удава, включили внутреннюю аппаратуру, провели проверку с регистратором, закрыли цилиндр и приготовились к лоцированию.
Влад сел на место водителя, Шурка развернулся к нему спиной (лицом к Удаву). На груди у него прикрытый полушубком включённый регистратор. Ребров пощёлкал тумблерами, протестировал георадар, включил запись и ткнул локтем Влада в спину: «Поехали!»
Ничего сверхъестественного в лоцировании нет. Едешь, следишь за аппаратурой и… собственно, всё.