Страница 39 из 154
Но Шурка был убеждён, что женщина на корабле, равно как и на полевых работах, — не к добру. Шурка не мужской шовинист, просто он глубоко убеждён, что мужчины и женщины — существа суть разные, а потому у каждого свои функции. Плавать по морям, воевать, шататься по тайге — прерогатива мужская. Мужики проще переживают стрессы, грязь, отсутствие горячей воды и нормальной пищи. А женщин нужно холить, лелеять, опекать и нежно любить. Нечего делать женщине на полевых работах. Не-че-го! Он так брату и сказал, когда тот зашёл к нему посоветоваться, брать Инну на полевые или нет.
— С чего вдруг-то?
— Дык, ягоду собирать. Сентябрь же… Для клюквы самое время…
— А сам не можешь?
В полях не всё время пашут, как проклятые, — в полях всегда есть время пособирать ягоду, половить рыбу. И аэрокосмогеологи себе в этом не отказывали.
— Да я ей говорил… — Славка присел на соседний стул и заглянул Шурке в глаза, только что за руку не взял. — А она заладила! Отпуск взяла. Непременно хочет лететь с нами.
Шурка отодвинулся.
— «Непременно»… Я — категорически против! Нечего ей там делать! Сам знаешь, что всё пойдёт… к е… по матушке!
Спустя четыре года работы Шурка уже мог позволить себе не соглашаться с братом. К этому времени он стал одним из главных специалистов в партии, опытным полевиком и ценным сотрудником, обеспечивающим цифровую обработку данных подповерхностной радиолокации и аэрофотосъёмки. И брат воспринимал Шурку уже по-другому. Не то что в начале.
— А Влад и Эдик не возражают… — Славка решил зайти с козырей.
На полевые работы планировалась бригада из четырёх человек — кроме братьев Ребровых должны были ехать Влад Зинчук и Эдуард Казаев — гляциолог («мерзлотник»), своеобразный в общении человек, никогда про него не знаешь, что он в следующий момент выкинет.
— Слав, — Шурка видел, как брату трудно, — ты главный. Как решишь — так и будет. Моё мнение ты знаешь. Да и знал.
Брат вздохнул… почесал бороду…
— Тогда едет!
Шурка решение предвидел и не удивился. Инна Олеговна — женщина упрямая, если чего решила, то от идеи своей не откажется. У них, в семье у старших, вообще непонятно — кто главный. Славка хорохорился, орал, стучал кулаком по столу, но делал то, что надумала Инна. Поговорка про голову и шею — это о них.
— Едет — так едет. — Шурка хлопнул брата по плечу и пошёл собирать аппаратуру.
Утром в понедельник бригада из четырёх аэрокосмогеологов плюс Инна Олеговна — вылетела на северный край Северо-Западного месторождения. Там в то время проводились изыскательские работы под автодорогу от Северо-Западного до Суторминского месторождения. Изыскиваемая трасса должна была разгрузить автомобильный поток через посёлок Холмы, где часто случались пробки. Вводили дорогу ускоренными темпами, и для этого к изыскательским бригадам из «СеверГИПРОнефти» «пристяжными» поставили аэрокосмогеологов с радиолокацией.
Изыскания велись с апреля, и к сентябрю было готово порядка семи километров, причём шесть из них — сделаны, обработаны и сданы под непосредственным Шуркиным руководством. Славка всё лето просидел на Волге в отпуске. Старший мог себе такое позволить: есть же младший!
Трасса проходила недалеко от внутрипромысловых дорог, теоретически к ней можно было добраться и на вездеходе, но партейная «газушка» (и вездеход у них имелся) застряла где-то на Сугмуте, а на уазике или даже на «шишиге» по болоту не проедешь. Забрасывали бригаду вертолётом.
Перелёт получился недолгий: уже через полчаса Ми–8 заходил над болотом возле Иту-Яхи. Борттехник пригласил Славку в кабину — показать точку высадки. Ещё через пять минут борт завис над мерзлотным бугром, зацепившись двумя колёсами.
Высадка! Двое на земле, двое на борту, космогеологи на раз-два-три выгрузили свои полтонны. Как обычно: две армейские палатки, печка, десять квадратных метров доски, спальники, пара зиловских аккумуляторов, комплект радиолокационной аппаратуры, мотобур со шнеками, ящики с едой, канистра с бензином, мотопила, топоры, пилы, одежда, Инна, брезентовый полог… Накрыли, легли — вертолёт раскрутил лопасти, оторвался и, накренившись в сторону свободную от леса, ушёл, набирая высоту.
Прибыли.
Достали сигареты, закурили.
Эдик разглядывал болота и окрестности:
— Где палатку ставить будем?
Вопрос этот сейчас волновал всех.
— Вон на той террасе. — Славка ткнул в сторону от реки.
Терраса у Иту-Яхи в этом течении хороша — метров десять превышения, с высоченными соснами и кедрами. От мерзлотного бугра, на котором сидели аэрокосмогеологи, до неё метров двадцать болота.
— Как скажешь… — буркнул Шурка, затушил сигарету, достал болотники и стал переобуваться.
За час они перетаскали вещи. Ещё через час установили палатку, напилили дров, затопили печку и, обустроив место под спальники, принялись за обед.
— Однако… — Влад дул на ложку, — за неделю-то мы от тушёнки обалдеем.
— Обалдеем, — согласился Славка. — Надо сетку ставить.
— В Иту-Яху?!
— А куда?
— В реку — плохо! — Эдуард задумчиво жевал. — В старицу бы…
— Нет рядом старицы. Ты ж на снимке видел. Будем ставить в реку. Но согласен: хреново! — Славка огляделся. — Давайте так. Сегодня всё поставим. Обустроим. А завтра начнём работу. Вы как?
Молча согласившись, все продолжили жевать. Инна Олеговна делала вид, что её это не касается. Шурка поглядывал на неё и злился. Будем теперь изображать из себя королевну?!
К вечеру сетка стояла. Но пока с ней возились, стало ясно: рыбы не будет — сильное течение перекручивало сеть до спутанной верёвки. Оставалось уповать на то, что вдруг какая дурная рыбина залетит спросонок.
Вдобавок обнаружилось, что нет второго ящика с продуктами — забыли! Провели ревизию еды. Получалось, если не шиковать, на неделю хватить должно — голодная смерть им не грозила точно. А ещё прихватили с собой ружьё, но патрон оказался один. Как у окруженцев!
«А что я говорил… — злорадствовал про себя Шурка. — И это ещё цветочки…»
Зато впервые выехали с рацией и теперь рассчитывали, что у них будет связь с партией. В день прилёта сеанс не оговаривали, поэтому радиостанцию разворачивать не стали: решили, займутся этим завтра утром.