Страница 23 из 154
(Шурка прикрыл глаза. Перед его взором предстала площадь, гильотина и толпа народа. «Кра-а-а-ак!» — сказала взводимая гильотина. Шурку кинули в ложемент, и тут же лезвие заскользило вниз, набирая скорость. «Сходил — проверился…» — мелькнуло в испуганной голове.)
Он открыл глаза:
— То есть рак?
— Ну, зачем вы?.. Что сразу… Хотя… Возможно… Конечно… В общем, да… Рак.
(«Вжик!» — сказала гильотина, и Шуркина голова весело заскакала по ступенькам помоста в корзину с соломой. Мыслей в ней уже не осталось: испугавшись, они попрятались. Народ на площади ликовал…)
— И что посоветуете?
— Обследоваться. Обязательно обследоваться! Сделать снимок железы с радиоактивным йодом — тогда станет понятно, «холодное» это пятно или «тёплое». Если на том снимке пятно не проявится — значит, ничего страшного!
— И где я могу пройти такую диагностику? — мрачно поинтересовался Шурка.
(Настроение у него вдруг упало. Да и какое настроение без башки-то?..)
— Где-где… Не знаю где! На Большой земле. В каких-нибудь крупных городах. Вроде в Тюмени есть… и в Екатеринбурге.
— А Самара подойдёт?
— Самара? Можно и в Самаре. Но точно сказать не могу.
— Спасибо, — преувеличенно вежливо поклонился Шурка и стал одеваться.
(«Зашибись! — думал он отрубленной башкой, мысли в ней уже перестали бояться. — А что сейчас делать?» В Самару раньше июля он не собирался.)
— А как быстро это пятно может меня… э-э-э-э… угробить?
— Послушайте… — врач заглянула в бегунок, — Александр Александрович, то, что я вам сказала, безусловно серьёзно. Но вы не падайте духом! Просто нужно дообследоваться.
— Я могу взять снимок? — протянул руку Ребров.
— Да, конечно.
— До свидания. Спасибо. — И Шурка, скатав снимок в трубочку, вышел к двери.
— До свидания, Александр Александрович! Зовите следующего.
В коридоре Колганов рассказывал, как посещал уролога и как врач проверял предстательную железу.
— Она спрашивает: «Э! А что это вы никак не реагируете?» А я чё отвечу? Если мне не больно…
— …и даже приятно… — досказал Гришка, и все заржали.
— Чего, брательник, такой смурной? — ткнул Шурку локтем смеющийся Славка. — Нашли в почках камни самоцветные?
— Пока только песок и гальку! — включаясь в общее веселье, неуклюже схохмил Шурка.
— Дорожку будет чем посыпать… Ну что, мужики? Пошли, пописаем в баночку, покакаем в коробочку?
В остальном, по результатам осмотра, Шурка был здоров. Немного зашкаливало давление — ну так 9 Мая только отметили. Не у него одного с этим проблемы. Но злосчастное пятно висело, как проклятие. Может, рак, а может, и не рак. А ему ещё и тридцати нет. Весёленькое, бляха-муха, дело!..
Пока Шурка ехал домой, он твёрдо решил никому ничего не говорить. Дожить до Самары, пройти диагностику, а там… а там видно будет!
Это были трудные два месяца. Носить в себе тайну, нехорошую тайну — тяжкое испытание. Легче стало, когда в июне уехала семья — не нужно стало врать про плохое настроение, про то, что болит голова, не надо притворяться…
А потом уехал и Славка. И никто больше Шурку ни о чём не спрашивал. Правда, Шурка уже жалел, что ничего не рассказал Славке, но тут Васька Федорчук как-то поинтересовался: а ты чего та-та-такой смурной, — и Шурка открылся.
Они сидели до позднего вечера, а Шурка рассказывал, рассказывал, рассказывал, хоть и рассказывать там особо нечего, но ему было страшно, очень страшно, и хотелось выть в голос.
Через самарских друзей Шурка разузнал, что в Самаре, в Областной клинической больнице, есть комплекс оборудования для проверки щитовидной железы. Узнал, как записаться и сколько стоит. А в середине июля наконец-то вылетел в Самару.
С Соней они разминулись, Соня летела ему навстречу, а Владька дожидался отца у бабушки — Сониной мамы. Шурка с сыном собирались съездить в Питер. До поездки была неделя, за которую Ребров решил расставить точки над «i». Записаться на диагностику оказалось нетрудно: Шурка просто позвонил, и ему назначили дату.
В назначенный день он уехал рано: процедура в десять, добираться — аж на другой конец Самары: два часа, не меньше. В клинике Ребров отыскал отделение функциональной диагностики, оплатил сеанс лимфорентгенографии (так назывался метод) и сел ждать очереди.
Ближе к десяти его вызвали, ввели в вену контрастное вещество — йод–131 — и отправили погулять. Щитовидка, проявляя активность, должна была захватить радиоактивные атомы йода. Любит она йод.
Шурка ходил-ходил, курил-курил и думал, что примерно так же должен чувствовать себя преступник на суде перед оглашением приговора. Смертного приговора. А какого ещё? Рак не делает снисхождения никому. Шурка знал истории о чудесном исцелении, о том, как люди становились истово верующими или уходили в отшельники, некоторые доставали безумные деньги и делали операции в призрачном Израиле. Но в основном всё заканчивалось одним. Горстью земли и словами: «Он для нас был…»
А вокруг плыло и дышало ласковое самарское лето — жара набирала обороты, манила Волга, завтра он собирался попить пива с друзьями, в Северном — молодая жена, дома — девятилетний сын. А ещё его ждала мама, ей он тоже пока ничего не сказал. Нестерпимо хотелось жить!..
— Ребров!
Шурка вздрогнул и обернулся.
— Александр Александрович Ребров? — уточнила полная некрасивая медсестра, выглядывая во двор, где он курил.
Шурка кивнул.
— Пошлите!
Ребров затушил сигарету, глубоко вдохнул-выдохнул, глянул на небо, перекрестился и зашёл в отделение.
— Раздевайтесь по пояс и ложитесь вон на тот стол под аппаратом, — указала толстуха.
Пальцы, расстёгивая пуговицы, предательски дрожали и всё норовили перепутать. Ребров снял рубашку, шагнул к столу, забрался на него и лёг.
— Пациент готов, — доложила медсестра сидевшему в соседней комнате врачу.
— Вдохните… и не шевелитесь! — скомандовал врач в микрофон.
Послышался негромкий звенящий звук… и всё стихло.
— Вставайте, одевайтесь, — сказала медсестра.
Шурка сполз со стола и побрёл к одежде.
— А, собственно, чего ищем?
Ребров повернулся. Врач стоял в дверном проёме и с хрустом аппетитно грыз яблоко. Шурка молча достал из сумки снимок и подал его доктору.
— Пятнышко… Погоди. — Врач вернулся в свою комнату. Шурка надел рубашку. Послышалась работа принтера. Доктор вышел и протянул Шурке другой снимок.