Страница 10 из 154
Ближе к полудню воздух прогрелся, и «наконец» появились комары — радость несказанная. Было их много, по самарским меркам — прямо-таки до хрена, но старший уверял, что комар ещё «вялый», ещё «не встал на крыло». Шурке от этого легче не становилось: он кутался в энцефалитку и мазался «Дэтой». Намазаться тщательно он не мог — мешала повязка на руке. Но, несмотря на все принятые меры, комар с нарастающим аппетитом жрал нежное Шуркино аспирантское тело. Славка посмеивался. Старший взял фотоаппарат и прикидывал: что бы ему такого снять. В те стародавние времена в аппарате была заряжена плёнка всего на 36 кадров, не расщёлкаешься. Но один кадр младший себе выпросил. Шурка стоял в расселине по колено в снегу, а над его головой вилась туча комаров. Под фотографией Шурка подписал: «7 июня 1990 года» и отослал Ане.
К четырём Ребровы вернулись на раздувы — и тут же были атакованы крачками, небольшими чайками с хвостом-вилкой, как у ласточек. Птицы зависали в воздухе и из такого положения бесстрашно пикировали на незваного гостя. Старший тут же решил, что это «тот кадр», поставил младшего на возвышенность и велел не уворачиваться от чаек. Шурка пугался бесстрашных птиц и отгонял их лопатой. А Славка кричал: «Не боись, брательник, они не кусаются!» Может, и не кусаются, но схлопотать острым клювом по голове в Шуркины планы не входило, и он продолжал размахивать лопатой. Наконец Славка поймал удачный — как ему показалось — кадр и нажал кнопку.
К шести часам окольными путями они добрались до своей кочки. Игорь уже приготовил рисовую кашу с тушёнкой, что было как нельзя кстати.
Так прошёл второй день. Григорич на базу не вернулся, но его особо и не ждали: тот с самого начала рассчитывал на пару дней соло.
На сон грядущий старший принялся читать вслух книжку «Птицы Севера», которую прихватил с собой. Оказалось, чайки питаются «где угодно» и «чем угодно», до целлофановых пакетов включительно, и места их обитания никак не связаны с рыбой… А крачки, те самые, с хвостами, как у ласточек, способны прогнать медведя, бесстрашно атакуя его острыми клювами. «Не укусят они… ага», — ворчал Шурка.
Ночью ему опять снились цветные сны: но какие и про что — он не запомнил.
Наутро Славка опять поднялся раньше всех и приготовил молочную кашу — полевые бригады возили с собой банки концентрированного молока. Остатками вчерашней каши накормил Бурана.
За завтраком старший предложил времени не терять и всем троим идти на профиль: сразу и лоцировать, и бурить. И завтра, снова втроём, пройти в крест сегодняшнему профилю — таким образом получить полное представление о почвах и грунтах месторождения. А чтобы вечером было чем ужинать, Славка наварил каши с тушёнкой.
Буран, когда мужики уходили, долго провожал их взглядом, пока те не перевалили за очередной мерзлотный бугор.
В целом день получился обыкновенный. Славка лоцировал, Шурка с Игорем пробурили пять скважин на восемь метров — зафиксировав, по выражению Игоря, «пески до глубокого обморока».
К шести они вернулись на базу и застали Григорича. Тот возился с костром, разогревая кашу.
— Б-буран с вами? — первым делом поинтересовался он.
— Нет. — Славка снял с себя аппаратуру, отстегнув провода. — Когда мы уходили, он на базе оставался. Может, спит где? Или погулять пошёл?
— М-может… Я полчаса назад пришёл — его нет. Ладно, хрен с ним. Побегает — вернётся. — И Григорич продолжил разогревать кашу, помешивая её длинной ложкой.
— Конечно, — негромко заметил Игорь, — побегает. Собака-то совсем молодая…
Золевский глянул на Марчука, но ничего не сказал, только недовольно хмыкнул.
После ужина Ребровы занялись выводом на самописец. Игорь делал описание проб, а Золевский разбирал свои травки.
Часов в десять, когда уже стало холодать, Славка осторожно поинтересовался у Григорича, что он думает делать — Бурана-то нет.
— Ага! Искать его пойду! — взорвался Григорич. — Мне делать больше н-не хрен, как только лайку, за-заблудившуюся в тайге, искать!
— Старый он у тебя, — возразил Славка.
— Пропадёт — и хрен с ним! — плюнул Золевский. — Спать давайте!
Легли, но никому не спалось: то один, то другой поднимался, выбирался из палатки, садился на бревно, курил, вороша костёр и разглядывая солнце, которое никак не хотело уходить за горизонт. Наконец к двенадцати угомонились.
К утру Буран не вернулся.
Золевский уже не хорохорился и ходил мрачный, как туча.
— Вот куда он, за-зараза, подевался?! — в конце концов не выдержал он.
— Пойдём искать, — предложил Славка, собирая рюкзак на профиль.
— Где? Куда идти-то?
— По твоему вчерашнему маршруту. Он же тебя встречать пошёл.
— А работать к-когда будем? — Золевский был расстроен, растерян. Он не знал, что делать.
— Ну хорошо… — Славка отложил рюкзак и взялся за аппаратуру. — Давай подождём. До вечера. Действительно, стрёмно лайку искать в тундре. Мужики, готовы?!
— Готовы, готовы… — Шурка с Игорем выбрались из палатки.
И разошлись. Григорич ушёл на запад, а остальных ждал профиль в крест.
Снова к шести радиолокационная группа вернулась. Григорича ещё не было, впрочем, как и Бурана. По-быстрому сварганили макароны с тушёнкой. «Щас дух тушёнки до них дойдёт — и оба прибегут как миленькие», — приговаривал Славка.
Но прибежал один Золевский. Причём прибежал с востока и был сильно расстроен. Вернувшись часа полтора назад, он сразу ушёл по старым следам — искать Бурана. И… не нашёл.
Григорич сидел, курил и рассуждал вслух, куда же могла пропасть собака?
Ребровы молчали, а Марчук разглядывал снимок, будто на нём можно было увидеть, где сейчас Буран.
— Ладно, — сказал Славка, затушив сигарету, — с таким настроением всё равно жрать не хочется. Пошли искать! Чего ты там, Игорь, высмотрел? Рассказывай!
— Смотрите. — Марчук разложил снимок на полене. — Вот так шёл Григорич… А вот здесь, южнее, длинное озеро. Если Буран ушёл туда, то тогда он не может пройти к нам. Напрямую — озеро мешает, а в обход — сил нет. Посмотрим?
— Километра… три? — прикинул Славка.
— Три д-двести, — автоматически уточнил Григорич. — Пошли.
— Ага. Только давай звать.