Страница 45 из 362
– Сомневаюсь! Очевидно, Мэри сказала ему только, что уехала домой, чтобы избежать внимания короля, но я знаю, отец недоволен ею. Вероятно, по его мнению, она должна была остаться, бороться за себя и воспользоваться благами, которые давало ей место при дворе королевы, ведь это он его ей обеспечил. Отец очень амбициозен.
– Мне бы хотелось, чтобы вы чувствовали, что со мной можно этим поделиться, – сказал Филипп. – Вы должны доверять мне, раз уж скоро состоится наша помолвка.
– Я не могла себя заставить даже подумать об этом, к тому же несчастье случилось не со мной. Мне и в голову не приходило, что следовало вам рассказать. Это не мой секрет.
– Конечно, – сказал Филипп.
Однако Анне показалось, что в его голосе не прозвучало особой уверенности.
Они уже находились у входа в башню.
– Мне нужно подготовиться к ужину, – сказала Анна и быстро пошла вверх по лестнице, едва сдерживая слезы.
Почему она чувствует себя так, будто совершила ошибку? Неужели Филипп и правда считает ее обманщицей? Или еще хуже, думает, что Мэри – распутная девка, раз не стала отбиваться, когда надо было, или даже сама поощряла короля, а после пожалела об этом и сестра ее слеплена из того же теста?
Глядя на свое заплаканное лицо в зеркале, Анна собралась. Это глупо. Филипп любит ее, тому имелось множество подтверждений. Он ни за что не станет так о ней думать. Слишком много воли она дала своему воображению.
Тетушка Антуанетта положила себе еще кусок мяса в красном вине и, со смаком принявшись за него, сказала:
– Анна, похоже, наши семьи в родстве!
– Неужели? – удивилась та.
– Отец Жака, камергер покойного короля, был женат на даме, которую звали Мари де Булан де ла Рошет. Ее фамилия похожа на Болейн, вот я и подумала, что, вероятно, между нами есть отдаленное родство.
– Возможно, – проговорила Анна, думая про себя, что едва ли. – Основателем моего рода был нормандский рыцарь, который пришел в Англию с Вильгельмом Завоевателем и обосновался в Норфолке. Полагаю, у него могла остаться родня в Нормандии или во Франции.
– Было бы приятно думать, что мы кровные родственники, – сказала тетушка Антуанетта. – Ваша семья, как я слышала, благородного происхождения.
– Мой отец – внук графа Ормонда, а мать – дочь герцога Норфолка. Оба они потомки короля Эдуарда Первого.
На стариков это как будто произвело должное впечатление, но Анна следила за Филиппом, который – может, она снова придумывает? – сегодня вечером казался немного отрешенным. Ей в голову пришла непрошеная мысль: происхождение и титулы ничего не значат в сравнении с добродетелью и честью.
«Нет, это чепуха, – сказала себе Анна и попыталась искристым взглядом вызвать у любимого улыбку. – Я добродетельна, и я честна. Тайна Мэри – это тайна Мэри. И когда речь идет о заключении брака, семья важнее всего!»
– Поедем завтра в Гриньи? – очнулся от задумчивости Филипп.
– С удовольствием, – ответила Анна.
– Я прикажу, чтобы вам собрали в дорогу какой-нибудь еды, – сказала тетя Антуанетта. – Бог знает, припасет ли для вас что-нибудь этот ленивый управляющий, не весть чей сын, которого вы наняли. Анна, вам предстоит там взяться за дело и призвать слуг к порядку!
Это прозвучало так естественно, так убедительно, словно ничто не угрожало ожидаемому браку, и, когда Филипп рассмеялся в ответ на слова тетушки и настроение у него улучшилось – или ей только показалось? – Анна была готова закричать от радости.
Старики вновь рано ушли спать, и Филипп опять заключил ее в объятия. На этот раз он ласкал ее груди и гладил бедра, и она не противилась, но, когда ему захотелось большего и он намекнул, чтобы она прикоснулась к его интимным местам, Анна отказалась.
Филипп усмехнулся и отпустил ее. Он как будто говорил: это всего лишь дело времени. Ну, это мы еще посмотрим. Нрав у Анны был покруче, чем у ее сестры.
Старое шато в Гриньи несло на себе следы небрежения. Филиппу стало неловко.
– Я здесь не бываю, – оправдывался он, пока Анна с унынием смотрела на паутину и грязь. – Тут нужна женская рука.
– Она здесь есть, – возразила Анна, сердито глядя на ленивую и неряшливую на вид жену управляющего. – Мистрис, надеюсь, вы позаботитесь, чтобы здесь было чисто, и наведете порядок к моему приезду.
Женщина с недовольной миной отвесила реверанс.
– Ее представление о чистоте, вероятно, сильно отличается от моего, – пробурчала Анна, пока они переходили в следующую комнату, где пахло сыростью.
Какая жалость, что они не могут жить в Брии! Неудивительно, что Филипп всегда там.
На обратном пути Анна говорила об улучшениях, которые хочет произвести в Гриньи.
– Там нужны какие-нибудь яркие занавесы и подушки, свежая камышовая подстилка на полу, как при дворе. Можно сделать этот дом радостным местом.
– Едва ли мы будем подолгу там жить, – пожал плечами Филипп. – Стоит ли утруждаться?
– Это будет наш дом, ваша резиденция как сеньора! – воскликнула Анна.
– А вы разве не предпочли бы жить при дворе?
– Сказать по правде, я предпочла бы Брии. Мне там нравится. Но, конечно, это не ваш дом.
– Мне бы хотелось, чтобы был мой. Думаю, дядя и тетя только обрадовались бы, если бы мы жили с ними, но это непрактично, и они еще дальше от Парижа.
– Они мне нравятся все больше, – сказала Анна, решив не выдавать разочарования.
– А кто устоял бы? – улыбнулся Филипп.
Дни шли за днями, Анна не могла избавиться от впечатления, что Филипп отдаляется от нее. Временами, когда они были вместе, он казался рассеянным и уже не затевал любовных игр так часто, как прежде. Анна внутренне сжималась при мысли, что его пыл угасает, ведь она любила его так сильно, что сама ее жизнь теперь зависела от этой любви. Она жаждала стать его женой и дать волю желаниям, которые едва сдерживала.
Филипп по-прежнему вожделел ее, – по крайней мере, это было ясно. Три дня назад они поднялись на холм позади Брии и сидели вместе, любуясь закатом. Вокруг не было ни души. Он поднял ее юбки, обнажил тело, она его не остановила, а после извивалась от удовольствия, пока его опытные пальцы учили ее тому, каким совершенным может быть желание, когда его доводят до сокрушительного разрешения. Лежа на траве, запыхавшаяся и дрожащая от радости, Анна понимала, что родилась на свет именно ради этого момента. Он наверняка любит ее, раз сделал такой подарок.