Страница 346 из 362
Вернувшись в «Белое сердце» и не переставая дрожать от ярости, преподобный вынул блокнот, чтобы записать все то, свидетелем чему он стал, но вскоре отложил ручку. Он не мог заставить себя воспроизвести в памяти столь шокирующие события. Нэш отметил только, что королеву вновь достали из могилы, на этот раз группа пьяниц, которые совершали при этом такие постыдные надругательства над телом, что на них должен лечь покров тайны.
1817 год
Преподобный Джон Лейтс отложил книгу, которую дал ему почитать его покровитель, маркиз Бекингем. Рассказ о том, как четыре года назад в склепе церкви Святого Георгия в Виндзоре обнаружили тело несчастного короля Карла I, увлек его. Еще сильнее заинтриговало преподобного сообщение об останках короля Генриха VIII, которого похоронили в одном склепе с его третьей женой, Джейн Сеймур, чей маленький гроб остался неповрежденным. А вот гроб короля Тюдора, имевший в длину шесть футов два дюйма, сильно подгнил и был как будто проломлен в середине, отчего сквозь отверстие виднелся скелет его величества. На нижней челюсти сохранились остатки рыжей бороды.
Джон Лейтс задумался, каким образом гроб получил столь сильные повреждения? Стукнули ли его, когда парламентарии опускали в склеп Карла I? Или это произошло под воздействием исходящих от тела газов? Он где-то читал старую сказку о гробе, который взорвался, пока торжественно стоял в Сион-хаус. Вдруг это правда? Хотя тогда Лейтс не верил, что такое возможно.
Лейтс был викарием Винчкомба уже двадцать три года, сменив на этом посту Ричарда Робертса. Человек честный и совестливый, он хорошо служил своей пастве и в результате в этом году был назначен пастором церкви Садели. Лейтс не возражал против новых обязанностей, потому что ему нравилась сама церковь; к тому же его светлость, новый владелец Садели, с энтузиазмом согласился отремонтировать ее и назначил самого Лейтса отвечать за проект. Отсюда и его интерес к местам захоронения королевских особ, ведь он знал, что где-то в церкви покоятся останки Екатерины Парр. Но где?
Что ж, он озаботится этим позже. Сейчас его интересы в основном сосредоточились на обследовании прекрасного каменного склепа в маленькой боковой часовне, которую использовали для богослужений два последних столетия. Нанятые рабочие обнаружили его, когда вскрывали пол, и пастору не терпелось взглянуть. Когда в тот день он прибыл на место с мистером Брауном, антикваром из Винчкомба, помогавшим в реставрации, работники открыли склеп, и внутри обнаружился всего один скелет, да еще пустой гроб с табличкой, утверждавшей, что тот принадлежал лорду Чандосу, владельцу и защитнику замка Садели во время гражданской войны. Пока рабочие возвращали кости в гроб, Лейтс заметил, что склеп не поврежден временем. Скандальная история останков Екатерины Парр была ему хорошо известна, и он подумал, что было бы совсем неплохо обнаружить их и поместить в этот склеп, прежде чем его запечатают и сверху настелют новый пол. Мистер Браун всем сердцем принял эту идею. Как и его светлость, когда с ним посоветовались.
Лейт знал, кто расскажет ему, где захоронены останки королевы, и поспешил в аккуратный домик, где жила миссис Кокс, бывшая экономка покойного лорда Риверса, продавшего замок лорду Бекингему.
В семьдесят шесть лет миссис Кокс по-прежнему отличалась острым умом и была рада видеть священника. Она не приняла отказа и все-таки напоила его чаем, угостив при этом своим отменным миндальным печеньем и пирогом с тмином. Лейтс с благодарностью все это принял и вежливо слушал, уже не в первый раз, рассказ хозяйки о том, как однажды она, жертвуя своей собственной персоной, распласталась у подножия полуразрушенной лестницы в Восьмиугольной башне замка Садели, чтобы смягчить падение короля Георга, который настоял на том, что заберется в руинированную башню, но по пути оступился.
– Вероятно, вы спасли жизнь его величеству, – сказал Лейтс.
– Он был весьма мне признателен, – ответила миссис Кокс. – Дал моему Уильяму пост в гвардии. Но вы пришли сюда не для того, чтобы это выслушивать. Чему я обязана удовольствием видеть вас, викарий?
Преподобный Лейтс поведал ей о склепе и своем намерении поместить туда останки королевы.
– Но я не знаю, где она похоронена, – завершил он рассказ. – Мы с мистером Брауном обыскали всю церковь. Я надеялся, вы мне поможете.
– Я вам покажу, викарий. Допивайте чай, и я провожу вас.
Когда они оказались в церкви, миссис Кокс направилась прямиком в алтарную часть и указала на одно место.
– Она здесь.
Лейтс попросил рабочих копать. Задача оказалась непростой, потому что могила была выложена камнем.
– Мы что-то нашли, – сказал старшина рабочих.
Лейтс и Браун вгляделись в углубление.
– Клянусь Евой, ее похоронили вниз лицом! – воскликнул Лейтс. – Кто мог совершить такое?
– Пьяные батраки Лукаса, – неодобрительно пробурчал Браун.
Гроб подняли и перевернули как надо. Лейтс и Браун принесли тряпки, которыми обтерли крышку, прежде чем ее откинуть. К их величайшему разочарованию, надписи, о которой упоминал преподобный Нэш в своей научной статье, они не нашли, а потому принялись за осмотр тела. Оно лежало среди побегов плюща, который пробился сквозь крышку гроба и обвил зеленым венцом лоб королевы. Увы, от нее самой осталась только россыпь костей, к которым пристало несколько клочков вощеной холстины. Под черепом обнаружился темный комок. Когда его опустили в ведро с водой, оказалось, что это волосы, они точно совпадали с образцом, который уже был у Лейтса, – добытым, очевидно, во время осквернения могилы в 1792 году. Однако Лейтс стал их обладателем честно – несколько лет назад купил у одного джентльмена в Челтнеме.
– Я думаю, – сказал Браун, – раз надпись найти не удалось, ради пользы будущих любителей древности будет хорошо выгравировать на гробе слова, приведенные преподобным Нэшем.
– Великолепная идея, – отозвался Лейтс. – Вы не откажетесь это сделать?
Он подал Брауну согнутый кусок свинца, накрывавший грудь скелета. Браун уже собрался было выпрямить его при помощи молотка, чтобы нанести надпись, как вдруг увидел слова: «Томас лорд», «Садели» и еще несколько.
– Смотрите, Лейтс! Это, вероятно, первоначальная надпись!
Они трудились много часов, осторожно очищали от грязи, пока слова не проступили отчетливо. Браун сделал несколько отпечатков с нее на тонкой бумаге.