Страница 78 из 99
— Ой, и правда давно! — опустила книги на стол старушка. — Поди вспомни. Да и годы свое берут, память никуда не годится.
— ГалСанна разрешила, — добавила девчушка.
— Это хорошо, но что это меняет? С тех пор сколько воды утекло. Но вы спрашивайте, авось чем и помогу.
Если бы она среагировала на фамилии Агапов и Никитский, то я, наверное, очень сильно бы удивился. Даже невероятно. Но, разумеется, они бабуле ровным счетом ничего не сказали.
— Не знаю таких, — почти сразу же ответила она. — Агапкин был, так это лет восемь назад. Никитиных пяток воспитывался, не меньше, но Михаилов среди них не припоминаю. Так, может, фото у вас есть? По ним-то куда проще человека узнать?
— Фото были! — я чуть вытаращил глаза и уставился на Инну. — Вот только кто-то в поезде мне сказал что?
— «Ой» сказала, — хмуро ответила напарница, поняв, что от нее требуется. — Но не нарочно же я их на столе забыла? Случайно!
— Вот как можно случайно забыть то, ради чего мы полстраны проехали? — устало осведомился я. — Как?
— Хорош, а? — попросила меня девушка, причем настолько искренне, что я сам чуть не поверил в то, что ей стыдно. — Сколько можно…
— Так вы начальнику своему позвоните, пусть он вам фотки на смартфон сбросит — предложила Полинка.
— Нельзя, — вздохнул я. — Если он узнает про ее «косяк», то тут нам и капец. Это все равно что на лбу написать «я идиот» и так везде ходить.
— Ну, тогда я не знаю, как вам помочь, — всплеснула руками Мария Николаевна.
— У этих двоих была подруга, звали ее Лена, — пустил я в ход свой главный аргумент. — Еще знаю, что однажды они ей медведя плюшевого подарили, а некий Зуб эту игрушку испортил, причем не просто так, а потому что его некая Сойка о том попросила.
— Зуб? — встрепенулась старушка. — Его помню. Это Валя Зубов. А Сойкой называли Соню Перелегину. Очень неприятная была девочка, жадная и завистливая. Но, правды ради, красивая. Очень красивая! Она после связалась с… Хотя такое при Полине рассказывать не стоит. Да и потом — о мертвых либо хорошо, либо ничего.
— Так, может, вы и историю с медведем помните? Насколько я понял, наша парочка этому самому Зубу после зубы-то подравняла, причем здорово. Вряд ли такая история могла мимо педагогического персонала пройти.
— Помню, помню, — уселась на стул Мария Николаевна, — а как же! Но не было там никакого Агапова и Никитина.
— Никитского.
— Никитского, — повторила бабуля. — Валю избили Мартынов и Перельман. Сильно, до больницы, еле-еле мы там договорились, чтобы в милицию не сообщали. Вот хорошо, что у Йоси Райхельгауза, который тогда у нас математику вел, там двоюродная сестра Рая бухгалтером работала.
— А звали их как? — чуть подалась вперед Инна. — Ну, тех двоих, что драку затеяли?
— Коля и Миша, — чуть просевшим голосом ответила старушка. — Это что же? Выходит, вы про них и спрашиваете? А зачем же им понадобилось фамилии менять?
— Да кабы мы сами знали, — усмехнулся я. — Но это уже что-то. А Лена эта — она кто? Мартынову и Перельману она была просто друг или…
— Или, или, — заулыбалась Мария Николаевна. — Тимофеевская для мальчиков являлась светом в окошке, как раньше в книгах писали. Но, правды ради, она была замечательная девочка! Умная, тактичная, не конфликтная. Не то что Перелегина.
— А они, выходит, все вместе и выпустились? — уточнил я. — Коля, Миша и Лена?
— И они, и другие, — закивала бабуля. — А как же? Только у нас тот выпуск вспоминать не любили. Точнее, постарались побыстрее забыть.
— Что так? — перехватила инициативу Инна.
— Полин, выйди-ка, — скомандовала Мария Николаевна.
— Да вот еще! — и не подумала выполнить приказ девчушка. — Мне интересно!
— Ничего интересного!
— Сама решу!
— Строптивая какая! — качнула головой старушка, а следом добавила: — Не будь ты такой умницей, мыть бы тебе неделю посуду на кухне!
О как. Заведения разные, а принципы бытия одни. Чуть что не так — ступай на кухню.
— Ладно уж, — Мария Николаевна разгладила морщинистыми руками платье на коленках, — расскажу при ней. Худо вышло тогда. Валя Зубов с дружками своими, Худяковым и… Как же его… Семен… Семен… Забыла.
— Да и неважно, — поторопила ее моя напарница. — Что случилось-то?
— Они ночью в дом одного очень серьезного человека залезли, — опустила глаза в пол старушка. Вот странно — грабанули кого-то три гаврика, причем сто лет назад, а стыдно за них ей. Бывают же такие люди, а? — Он у нас в городе самый главный бандит был. Деньги забрали, золото, драгоценности, а человека этого убили. И охрану его тоже.
— Лихо выпускной отпраздновали, — признала Инна. — И даже очень.
— Их после сильно искали, — добавила Мария Николаевна, — и милиция, и другие люди. К нам тоже, конечно, заявились, Руслана Ильича, директора тогдашнего, первые допросили, вторые избили чуть ли не до полусмерти. А он что мог сказать? Ничего. Но нет, год еще ходили, нервы мотали. А потом все, перестали.
— Видать, много взяли, если год мурыжили, — заметил я.
— Наверное. А перестали ходить, потому что Зубова и друзей его нашли.
Вот тут я немного расстроился, так как после этого рассказа у меня появилась замечательная и стройная версия.
— А, ну тогда да.
— Мертвых, — почти прошептала старушка, — недалеко от Устьинского распадка. Там места недобрые, змеиные, потому все их стороной огибают. Так вот ребятки в заброшенной сторожке год, почитай, и пролежали. Ну, подъели им лица, понятно, и документов не было, но все же опознать их опознали.
Думаю, там не только документов не было, но и того, чего лишился серьезный человек, зато два парня и одна девушка из этого славного города уехали не с пустыми руками, а со стартовым капиталом.
Но, в принципе, все. Что нам было надо, то мы узнали, остальное не столь интересно. К тому же бабку, если честно, жалко, думаю, она все еще тогда поняла, только признать это не захотела по доброте душевной. Да и не она одна.
— Инн, мы на поезд не опоздаем? — спросил я у напарницы. — Сколько там?
— Ну, надо потихоньку двигать в сторону вокзала, — глянув на часы, отозвалась девушка.
— Выходит, мальчики другие фамилии взяли? — уточнила старушка. — Да?
— Получается, да, — кивнул я.
— А вам все это знать-то зачем? Не милиция же вы?
— Так убили их, — ответила Инна прямо. — Обоих.
— Ох! — приложила руку к сердцу Мария Николаевна. — Вот ведь! Но, видать, судьба им такая определена.