Страница 4 из 99
Но вот лично меня случившееся больше опечалило. Я надеялся, что Алена и Рыжий окажутся в числе наших с Инной друзей, равно как и Кира с Валерой. Собственно, оно к тому и шло, на нашем первом отчетном собрании мы, собственно, все рядышком и сели, а тут — нате вам.
Жаль. Ребята неплохие, и с головой, на первый взгляд, дружат, но, как показала практика, не очень-то.
Разумеется, при условии, что все происходящее есть то, чем выглядит.
Вот и сейчас Алена, которая нынче выполняла функции официантки, разнесла еду по всем столам, кроме одного, того, где уселся Сергей. Дурь же несусветная, не сказать грубее. Ну бесит он тебя — и что? Не кормить теперь человека? Да хрен с ним, это еще ничего. Но может выйти совсем уж скверно, если, к примеру, та же Нателла, которая особо даже не скрывает того, что ее основная цель — избавиться от всех нас любыми правдами и неправдами, причем в кратчайшие сроки, пойдет и доведет до сведения Цербера о том, что одна из официанток сознательно манкирует своими обязанностями. Все, очередной минус на доску гарантирован. А их там уже не так и мало накопилось, причем почти все они заработаны той же Аленой.
И Нателле после ничего не предъявишь. В глазах руководства она молодец, своевременно реагирует на ущемление прав своих коллег по цеху. Ну а на наше мнение что ей, что ее подруге Ариадне с высокой колокольни плевать. Тут днями она без малейшего смущения оттеснила от компьютера зеленоглазую Эмму, очередь которой как раз подошла. Глянула по сторонам, убедилась, что Цербера поблизости нет, плечиком подвинула и уселась на кресло. Когда же Тим, напарник Эммы, сказал ей, что так, вообще-то, не делается, Нателла с усмешкой ему ответила:
— Я про себя все знаю, а на ваше общее мнение мне начхать. Думайте что хотите.
И ведь ни словом не соврала, так оно и есть на самом деле. Ей реально все равно. И, надо признать, в подобной позиции, опять же применительно к «Перекрестку», имеется масса плюсов. В первую очередь в том, что она предоставляет определенную неуязвимость. Да, я вот такая. Да, вы мне все по барабану. Да, я вас всех, кроме Ариадны, имела в виду. И что вы мне сможете сделать? А?
По факту — ничего. На том свете ассортимент вариантов, как капитально испортить Нателле жизнь, был бы невероятно велик, а на этом, как ни пытался я что-то придумать, пока ничего в голову не идет. Ну разве что Аленка ей в тарелку плюнет, но и тут вреда нашей соседке по этажу никакого не случится.
— Алена, а Сережке ты еду собираешься нести? — осведомилась у официантки в какой-то момент Женя, которой всегда до всего дело есть.
Та, как видно, хотела сказать что-то резкое, но воздержалась, хоть и явно с большим трудом.
— В самом деле, хорош чудить, — посоветовал ей Роман. — Война войной, а ужин по распорядку. Парень целый день на входе в отель проторчал. Вот поверь, это не самый легкий труд.
— А где тут другой-то? — вступила в беседу Анфиса, которая, если верить мнению моей соседки, уже вовсю спала со своим напарником Ромкой. — Хотя если подумать, то тарелки носить чуть приятнее, чем в чужом грязном белье копаться.
— Блин, такая умная! — глянула на нее Алена. — Так давай, со мной или с Зойкой местом поменяйся. Себе вон моего рыжего дурака забирай, а я твоего Рому возьму. Он парень тихий, спокойный, покладистый.
— А я прямо буйный! — не выдержал Рыжий. — Ты говори-говори, да не заговаривайся!
— Именно. — Анфиса недобро глянула на официантку. — Чушь какую-то несешь…
— Равно как и ты, — оставила последнее слово за собой Алена и ушла в кухню.
— Достукается она снова до прачечной, — негромко сказала мне Инна. — Вот поверь мне. И если ты ее снова попробуешь оттуда вытащить, я начну считать тебя дураком.
— Говорят, в прачечной работа еще та, — услышав ее слова, отреагировала Зоя, которая благодаря тому, что три дня назад Иван с Ольгой доброй волей покинули отель, перебралась из кухни на второй этаж. — Маэстро Джованни как-то раз сказал, что он туда никогда не ходит, так как после этого у него нет вдохновения готовить, зато присутствует невероятное желание крепко напиться.
— У меня такое желание и без прачечной никуда не девается, — вздохнул голодный Серега. — Другое дело, что реализовать его возможности никакой нет. Елки-палки, пойти что ли на кухню, еды выпросить?
— Я сама сейчас туда схожу, — сдвинула брови Женя, которой из-за этой ситуации, похоже, кусок в горло не лез. — И такое устрою!
Но ничего устраивать ей не пришлось, потому что в этот момент в столовой появилась Алиса, которая принесла невезучему Рыжему ужин, причем, как мне показалось, сразу двойную порцию.
Что до нас с Инной, мы в общую беседу не встревали. Не потому, что не хотели, а по причине того, что сказать особо нечего. Сочувствовать Сереге вслух смысла не имело, это сделали до нас, а участвовать в обсуждении новых гостей, которое началось после, мы не могли, поскольку у нас таковых просто не было.
И вот тут я, к своему великому удивлению, понял, что за прошлую неделю как-то привык быть частью общего целого, настолько, что сейчас мне этого не хватает. А следом еще и испытал давно забытую гамму чувств, в которой сплелись небольшая зависть, легкое ощущение собственной несостоятельности и даже слабенькая злоба то ли на себя самого, то ли на негодяйку-судьбу.
Это все было для меня настолько непривычно и удивительно, что я быстренько доел отбивную, которой нас нынче побаловал повар, да и покинул столовую. Шутки шутками, а ведь и правда ситуация-то вот-вот станет патовой. Неприятно ощущать себя то ли декорацией, то ли неудачником.
Плюс я вообще не люблю, когда суть происходящего мне неясна. Это меня раздражает.
Цербер, на мою удачу, оказался в холле. Он за что-то распекал Артура, который лениво соглашался со всеми доводами управляющего, даже не особо стараясь при этом изображать свое с ним согласие, или тем более раскаяние.
— Подобное недопустимо! Почему твои подчиненные позволяют себе флиртовать с гостями? — возмущался Аристарх Лаврентьевич. — У нас приличное заведение, а не какой-то бордель!
— Недопустимо, — кивнул Артур. — Больше не будут.
— Ты сам в сказанное веришь?
— Не верю.
— А зачем тогда говоришь, что не будут?
— Чтобы вам сделать приятное.
У Цербера от такой откровенности чуть поменялся цвет лица, и он начал пыхтеть, точно закипающий чайник.
— Дашка всегда такой была, — примирительно заявил шеф рецепционистов. — Она даже отчета себе не отдает в том, что творит. Это на уровне инстинктов.