Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 34 из 99

— Красавец! — оценила его моя напарница. — Вот одного у него не отнять — умеет человек жить так, чтобы ему хорошо было. Даже после того, как он в каком-то смысле вовсе жить перестал. И, знаешь, если бы я окочурилась в его возрасте, то, наверное, стала бы вот такой же старушкой-веселушкой.

— Сомнительная перспектива, — усомнился я, глядя на то, как беспокойный старикан колотит ногами в закрытую по причине относительно раннего времени дверь. Для работы бара, имеется в виду. — А еще мне очень интересно, от чего именно он умер.

— Ну да, хотелось бы знать, — согласилась со мной Инна. — Потом у Зойки обязательно спрошу. Так мы идем? Тут как со стоматологом: уже сходить, чтобы она там все рассверлила и вырвала, после — мысленно себя похвалить за выдержку на пару с героизмом и в результате премировать бутылочкой просекко.

— Интересный ассоциативный ряд, — проникся я услышанным. — Сразу видно, что ты в прошлом на самом деле творческой работой промышляла.

Впрочем, на этом моменты, которые можно занести в категорию «эва как», для меня не кончились. Сотрудники ресепшен нынче тоже меня изумили. Не то чтобы сильно, но все же.

Дело было в том, что и мрачная Дарина, и ее не менее невесело настроенный руководитель нынче стояли поодаль друг от друга и, судя по всему, не сильно рвались общаться. И причина на то имелась, причем в самом прямом смысле весьма явная. У рыжеволосой красотки на горле были хорошо заметны следы пальцев, щеку же мужчины украшали четыре параллельные царапины. Причем если девушка хотя бы попробовала скрыть синяки тоналкой, пусть и безуспешно, то ее начальнику можно было даже не начинать подобным заниматься — просто в силу того, что смысла в том не имелось.

Однако, если это «меньшее из зол», о котором давеча упоминал в беседе с Артуром Цербер, что же тогда большее?

Хотя чего тут гадать? Видимо, ротация.

А вообще интересные отношения между рецепционистами царят, без общепринятых ныне на том свете принципов и предубеждений. Но, надо признать, действенные, Дарина-то угомонилась, шуточки не отпускает, на мир смотрит невесело. Надолго ли — не знаю, только здесь и сейчас Артур своей цели достиг.

Только я бы на его месте теперь ни еду, ни кофе из рук рыжей проказницы не принимал. Она если яд туда и не положит, то уж плюнет наверняка.

— Чего надо? — недовольно буркнула Дарина, без особой радости глядя на нас.

— Аристарха Лаврентьевича не видали?

— Обедает он.

— Давно? — с интересом глядя на ее горло и особо это не скрывая, уточнила Инна.

— Минут двадцать как.

— Значит, скоро выйдет, — подытожила моя напарница и констатировала: — Здесь его подождем.

— Но не прямо тут, — совсем уж посмурнела рыжеволосая прелестница. — Есть холл, там и ожидайте.

— Ор-р-решки! — вдруг заорал Гедрик, заставив вздрогнуть всех присутствующих — Ор-р-решки где⁈

К данным словам были добавлены топанье ножками по перекладине, махание крыльями и требовательный взгляд, устремленный на меня.

— Ор-р-решки! — поддержала сожителя Фифочка. — Скор-р-рей!

— Нету, — повинился я перед попугаями.

— Ор-р-решки! — негодующе завопил Гедрик. — Джур-р-раменто!

— Чего? — не понял я последнее слово. — Джураменто? Он о чем вообще?

— Это на испанском, — любезно подсказал мне Артур, а после, чуть сморщившись, потрогал царапины на щеке. — Джураменто на русский переводится как «клятва».

Интересно, почему на испанском? Гедрик вроде бы ирландское имя. Или даже голландское?

Впрочем, это же попугай, а не человек. Они, особенно те, что говорящие, по причине долгожительства и востребованности у зажиточных слоев населения все как один граждане мира.

— Правда нету. — Я даже карманы вывернул, показывая птице, что не вру.

— Зр-р-рря! — гаркнул Гедрик и развернулся ко мне спиной.

Вот тебе и раз! Какая ворона сюда залетела и его клюнула?

— Вон ваш начальник идет, — произнесла в это время Дарина и закашлялась, после чего приложила руку к горлу.

И верно, из двери, ведущей в служебные помещения, показался Цербер,

— Спасибо маэстро Антонио, — отметила Инна. — Вроде он не сильно злой сейчас.

— Оно и не странно, — заверил ее я. — Всякая тварь, как разумная, так и нет, после совокупления бывает задумчива, а после насыщения — добра к окружающему ее миру.

— Тогда, выходит, у самки богомола вообще джекпот получается, — задумчиво отметила Дарина, слышавшая наш разговор. — Там и то, и другое.

— Опять вы двое на первом этаже отираетесь? — Стоило управляющему подойти к стойке и заметить нас, так благодушие мигом слетело с его лица. — У вас дел никаких нет?

— Нет! — бодро гаркнул я. — Номер после гостя убран, остальные проверены, ковер в коридоре пропылесошен. Если что — готовы к инспектированию прямо сейчас.

— Похвально, конечно, но…

— Желаем воспользоваться вашим предложением по дополнительному трудовому наряду, — продолжил я.

— А, ну да, ну да, — покивал Цербер. — Помню. Артур, новые постояльцы сегодня так и не прибыли?

— Нет, — отозвался руководитель ресепшен. — Ни одного.

— Если кто-то будет, то не забудьте про эту парочку. У них слишком много свободного времени.

— Разумеется. — Мужчина сделал какую-то пометку в журнале.

— Но раз уж обещал, то ладно, — продолжил Аристарх Лаврентьевич. — Ждите тут.

Отлучился он минут на пять, а когда вернулся обратно, то в руках держал пару садовых ножниц.

— Так, следуйте за мной.

— Одну минуту, — остановил я его.

— Что еще?

— Нам хотелось бы знать, какова будет награда за то задание, что вы нам поручите.

— Во дает! — восхитилась Дарина, снова закашлялась, но все же хрипло добавила: — То ли дурак, то ли хитрец.

— Пр-р-ройдоха! — подсказала ей Фифочка. — Пр-р-роказник!

— Труд сам по себе награда, — сообщил мне Цербер, — особенно созидательный. Разве не так?

— Все верно, — покивал я. — Но даже он должен быть вознагражден. Это не моя причуда или повышенная алчность. Таков договор между отелем и сотрудником. А вы сами говорили, что он основа основ. Мне не хочется оказаться в числе тех, кто его нарушит. Как, думаю, и вам.

— Резонно, — высказал свою точку зрения начальник рецепционистов. — Он прав, Аристарх Лаврентьевич. Был же случай в…

— Был, был, — прервал его управляющий. — Я помню. Артур, задам тебе тот же вопрос, что и этим двоим: заняться нечем?

— Понял, молчу.

— Что до вас… — Старик задумался, а после произнес: — Пять.

— «Пять» — что? — уточнил я.