Страница 17 из 99
— Так и радуйтесь, — посоветовал я. — Окажись оно правдой, и все ваши «нас ничто не разлучит» превратились бы пепел. Здесь у вас есть хоть какой-то выбор, за пределами же отеля его вообще не будет. Кто вас вообще спрашивать о чем-то станет? Это не привычный мир, где можно позвонить, попросить, заплатить, надавить — и результат достигнут. В «Перекрестке» это не работает, потому что каждый сам по себе. Тут все, так сказать, возвращаются на стартовую черту, ни у кого нет никаких преимуществ, все равны. Все просто постояльцы, причем не на сильно долгий срок.
— И мы, конечно, просто прислуга, но у нас тоже есть права, не меньшие, чем у вас, — добавила Инна. — Не забывайте об этом. От нас кое-что зависит.
— Очень красиво, очень трогательно, но, может, вы все разговоры перенесете на свою половину этажа? — не выдержала Нателла. — Давайте, шуруйте уже!
Сильно сомневаюсь, что наши слова прямо раз, и изменили мировоззрение этого человека. Конечно же нет. Такое случается только в незамысловатых многосерийных мелодрамах, где злодей или злодейка сначала полсотни серий всяко гадит главным героям, а потом видит слезинку ребенка-сиротки, говорит себе: «Что же я делаю? Так нельзя!» и после сразу перевоспитывается. Но наш новый объект был все же не дурак, он смекнул, что ощутимой пользы от штурма двери в данный момент ждать не приходится, и потому просто решил взять тайм-аут.
Потому он дал себя довести до номера, с выражением вежливого равнодушия выслушал дежурно изложенный Инной текст на тему «что и как обстоит в отелях сети „Перекресток“», немного оживился при упоминании бара, а после выпроводил нас за дверь.
— Знаешь, Тёма, ты, наверное, больше не слоняйся рядом с ресепшен, — сообщила мне напарница после того, как мы вернулись в свой номер.
— Почему?
— Потому что после у нас всякий раз какая-то ерунда случается. Вот сам посуди — Нателле досталась внятная тихая женщина, у которой основная цель, похоже, смыться куда подальше от бывшего, а нам — гондон, который за три дня все нервы вымотает. Я таких много повидала, потому знаю, на что они способны.
— Таких каких? В смысле — говнистых?
— Это само собой. — Инна скинула обувь и уселась на кровать, обхватив руками колени. — Но я про другое. Зуб даю, что Антошка — олицетворение пословицы «из грязи в князи». Скорее всего, родился он в каком Муходрищенске, после перебрался в Москву или Питер, там по головам шел, жизнь зубами грыз, не жалея ни себя, ни других, и под конец сорвал джекпот в лице бедолаги, обитающей ныне под крылом Нателлы. Думаю, она дочка немаленького человека или его наследница, тут любой из вариантов подходит. Просто на настоящую бизнес-леди эта скромница точно не тянет.
— Чего это?
— Уж поверь, они все как одна «селф-мейды», то есть бабы с вот такими яйцами, которые этого Антона к себе не подпустили бы надолго и тем более близко. Максимум пара-тройка ночей, запонки в виде памятного подарка и пинок под зад от охранника на прощание. Так что — нет.
— Хорошо, — согласился с ней я. — Может, оно и так. Но тогда вопрос — на кой леший она ему тут сдалась? На том свете — да. Папа, деньги, связи, право подписи, именные акции и так далее. Но тут, где все обнулено? Не по привычке же?
— Нет, разумеется. Он точно какую-то выгоду видит, причем немалую. Но ничего, сейчас пойдем, посидим в интернете, авось что и разузнаем.
— И к Церберу наведаемся, — добавил я.
— Блин! Вот зачем?
— Понять хочу.
— Еще один ответ ни о чем.
— Так я стимулирую твою мыслительную деятельность.
— Так ты меня выбешиваешь до состояния белого каления. Но — хорошо. Артем, так что ты хочешь понять?
— Систему зачета.
— Я в тебя сейчас подушку брошу.
— Инн, у нас живет муж, у Нателлы жена, — вздохнул я. — Вопрос — как они будут считаться при подведении итогов? В смысле — одно целое или же каждый сам по себе? Если первое верно — хорошо, мы в самом пиковом случае останемся при своих. А если нет, если тут присутствует состязательный момент из серии «кто первый», вот тогда все не так солнечно. Наш клиент, как ты сама сказала, сильно хитроумный, а Нателлке ту тихоню расколоть будет проще простого. Она сейчас чутка время выждет, после пообещает… Как там его супругу зовут? Надя?
— Настя.
— Вот. Пообещает наша соседка Насте, что отныне лично станет следить за тем, чтобы ее никто не беспокоил, потому что сама в такой ситуации побывала когда-то, а дальше без проблем раскрутит бедняжку на откровенность. Все, дело в шляпе. И тогда мы с тобой огребаем минус, а Нателла с довольной улыбкой на нас в столовой смотреть станет и громко рассуждать о том, что профнепригодность есть не диагноз, а судьба.
— А, все же присутствует в тебе тщеславие! Не хочешь в отстающих оказаться?
— Не хочу, чтобы ты мне потом мозг выжигала своими «вот как мы так облажались». А ты станешь!
— Обязательно, — подтвердила Инна. — И тебя во всем винить стану, потому что…
— Во всем и всегда виноваты мужики.
— Именно.
— И, чтобы этого не случилось, пошли-ка вниз. Узнаем фамилию семейной пары, а после попробуем сообразить, отчего наш провинциальный плейбой настолько верен супруге даже за порогом смерти. Ну и остальное все проясним.
— Пойдем, — кивнула моя напарница.
— Да, слушай, а за что ты таких, как он, так сильно не любишь?
— С чего ты взял? — удивилась Инна, обуваясь.
— Ну… Мне так показалось. Интонация у тебя недобрая была.
— Да нет, нормально я к таким, как наш Антошка, отношусь. Ну, до той поры, пока они не начинают считать, что теперь им можно творить вообще все. Нет-нет да и случается такое, вроде как: «Я слишком много отдал за свой нынешний статус, чтобы теперь себе в чем-то отказывать». Комплекс бога, короче. Такое иногда творят — жуть! Навидалась я всякого по роду службы. Ну, не все, конечно, некоторые из них. Антон наш пока в самом начале этого пути находится, то есть мы с тобой для него уже не люди, но закона худо-бедно пока побаивается. Но вот не крякни он там, лет через пять-семь разошелся бы не на шутку. А так я к зубастым провинциалам, которые смогли пройти через все, не сломаться и в результате пробиться наверх, отношусь нормально. И даже не столь важно, как именно — умом ли, талантом, трудолюбием или при помощи пиписьки… Важен факт — они смогли. Как по мне, это вообще самая жизнеспособная и перспективная ветвь человечества. В каком-то смысле генофонд нации.
— Даже так?