Страница 17 из 73
В квартиру Панарина они попали лишь через два часа, когда все показания с них были сняты и по десятому разу рассказана вся история то одному полицейскому, то другому, а потом ещё и чиновнику от губернатора, присланному узнать, в чём дело, откуда стрельба в адвокатской конторе и нет ли тут политической подоплёки. Узнав, что стрельба — не теракт и не революция, чиновник отбыл весьма успокоенный.
Сейчас же они пили кофе и ели горячие пирожки, доставленные из пекарни неподалёку.
— Как вы догадались, что Елена так коварна, Савелий Тимофеевич? — спросила Дана. — Она, конечно, всего лишь играла роль жертвы, но я думала, для того чтобы завладеть имуществом супруга.
— Опыт, — пожал плечами он, — это не первая семья со скелетами, с которой мне пришлось иметь дело. — Вот как вы умудрились спасти мой костюм от дыр?
Дана слегка рассмеялась.
— Не знаю, — призналась она. — Я совсем не умею пользоваться магией. Мои родители… ну, короче, они против неё. Уверены, что наличие магии мешает прогрессу. Приводят в пример Испанию и прочие страны, где изобретают все новые и новые механизмы.
— Да, и где в городах почти нечем дышать из-за дыма и пара. Я видел эти механизмы, некоторые весьма забавны и даже полезны, но если к ним применить магию, стали бы ещё лучше.
— А вы из тех, кто ратует за смешение механики и магии?
— Вовсе нет. Я реалист и считаю, что надо разумно подходить к вещам. Брать то, что полезно, и убирать то, что вредно.
— Жаль, что не все так думают. Многие отрицают всё, что им не нравится или непонятно, и даже не дают новому шанса показать себя.
В дверь позвонили. Дана встрепенулась, но Савелий встал и открыл дверь гостям.
— Последние формальности, и можно считать, что дело о домашнем насилии можно будет присоединить к тем папкам, — он жестом указал на стеллажи с делами.
В контору вошли Амиров и Неверович, и Панарин пригласил их сесть.
— Кофе?
Оба закивали, видно было, что общение с полицией обошлось им дорого.
Дана, не дожидаясь просьб, отправилась варить кофе. В этот раз у неё всё получилось гораздо быстрее. Делая свою работу, она не забывала прислушиваться к разговору.
— Вот здесь окончательный расчёт, — Неверович положил на стол конверт, — а также сумма сверх оговоренной в качестве премии за риск.
Отказываться Панарин не стал: конверт принял и положил в карман. Неожиданно ей это понравилось. Многие из тех, кого она знала, начали бы ломаться и уверять, что не заслужили, думая про себя совершенно обратное. Но следующее событие застало её врасплох. Она внесла поднос с чашками и кофейником и поставила на стол.
— Дана Кирилловна, благодарю, — улыбнулся ей Амиров, — кофе из женских рук вкуснее вдвойне.
Она не ответила, ещё помнила, как он завуалированно хамил ей не так давно. Тем не менее она разлила кофе по чашкам, принесла остатки сливок из буфета.
— Где вы добыли сливки такой замечательной жирности? — спросил Амиров.
— Там же, где нашёл дворника, который три года назад служил на участке дома Глеба Олеговича, — ответил Панарин. — Поистине, добраться туда стоило мне новых ботинок, их, вероятно, уже ничто не спасёт.
Неверович отпил немного кофе, потёр скулы и положил на стол ещё один конверт.
— Дана Кирилловна, — сказал он, — почту за честь, если вы примете от меня вознаграждение за ваш труд.
От неожиданности у неё чуть было не затряслись руки, она перевела испуганный взгляд на своего начальника, но тот смотрел абсолютно бесстрастно, давая ей возможность принять собственное решение.
— Благодарю, Глеб Олегович. Я приму вознаграждение, хоть и считаю свою роль в этом деле незначительной.
После её слов все как-то расслабились и общее напряжение спало, ровно до того, как Амиров спросил:
— А что имела в виду Елена, когда сказала, что этому ребёнку нельзя родиться?
В наступившей тишине стало слышно, как в груди Неверовича хрипит воздух в изъеденных болезнью лёгких.
— Тархан Улебович, где же ваша восточная выдержка? Такое кофепитие испортить, — вздохнул Панарин.