Страница 15 из 73
Глава 5
Испорченное кофепитие
Так как роль Дане в этой мизансцене отводилась лишь наблюдательная, то именно это она и делала: наблюдала с ощущением театральности происходящего. Она словно попала на представление, где актёры то и дело переигрывали или норовили вставить кое-что и от себя. Ей даже было немного стыдно за такие сравнения, ведь перед ней разыгрывалась поистине драматическая сцена.
Елена хватала ртом воздух, но ей мешала вуаль, поэтому она приподнимала её, что в свою очередь мешало прижимать руку к груди. Её брат вращал круглыми от возмущения глазами, топорщил усы и громко пыхтел. Неверович сидел бледный, и лишь на скулах горели два ярких клоунских пятна.
Савелий Панарин пережидал эту бурю с невозмутимостью, Ланцов тоже не рвался в бой, его руки на первый взгляд расслабленно лежали перед ним на столе, но Дана заметила лёгкое подрагивание пальцев, и в конце концов он всё же сцепил их друг с другом. Амиров же, сидящий неподалёку от неё, наблюдал за всеми из-под полуприкрытых век и напоминал фигурку японского божка, который с лёгкой улыбкой принимает мир таким, каков он есть.
— Итак, позвольте мне всё же изложить результаты моих изысканий, — Панарин демонстративно положил перед собой блокнот в кожаном переплёте. — Хотя… если вам не интересно, то я не стану терять зря время. Аркадий Дмитриевич, вы же знаете, да, что по закону о частном сыске я обязан информировать полицию об обнаруженных мною преступлениях? Ну, а там дело уж не моё: сочтут ли мои доводы заслуживающими внимания или нет. Правда, наш дражайший Павел Семёнович, пристав Правобережного отдела, конечно же, не упустит случая раскрыть громкое дело об убийстве.
Елена Неверович взмахнула руками, но Ланцов негромко стукнул ладонью по столу.
— Елена Никифоровна, как ваш адвокат, поверьте, я на вашей стороне, так что давайте всё же выслушаем Савелия Тимофеевича. Думаю, лучше сделать это здесь и сейчас, чем ждать визита полиции. Ведь им в любом случае придётся провести расследование. Думаю, нам не нужна лишняя шумиха.
Елена пригладила вуаль и приложила руки к груди, утишая сбивчивое дыхание. Её брат теперь сидел насупившись, один ус у него совсем изжевался и торчал мышиным хвостом.
Панарин повернул голову к Неверовичу.
— Глеб Олегович, правда ли, что ваша покойная жена и жена нынешняя были хорошими подругами?
Неверович глубоко вздохнул и кивнул. Видно было, что слова пока не даются ему, но всё же он нашёл силы и ответил:
— Да, они дружили ещё со времен обучения в одной гимназии. Аделаида и Елена были неразлучны до того самого несчастного случая… — он осекся и бросил испуганный взгляд на жену, потом на сыщика. — Савелий, поясни, я не понимаю — ты правда считаешь, что Ада… что она… что её…
Панарин не ответил, полистал блокнот, словно выискивая в нём нужные записи.
— Господин Неверович, вы были женаты на первой жене лет пять? Но детей не нажили, так ведь?
Неверович сглотнул.
— Да, — его голос стал глухим, — не дал Триединый. Мы уж что не делали, но каждая беременность кончалась выкидышем на ранних сроках.
Панарин пролистал блокнот ещё.
— Простите за настойчивость, но, вроде, не все беременности на раннем сроке прерывались, были и другие?
Глаза у Неверовича стали совсем больными.
— Да, — ещё глуше ответил он. — Последний раз нам казалось, что Мокошь-матушка вняла нашим мольбам и всё получится. Беременность протекала хорошо, плод начал шевелиться, врачи делали благоприятные прогнозы, а потом…
Дане стало так жалко этого совсем измученного чахоткой и личным горем человека, что она вонзила ногти в ладони, чтобы не поддаться эмоциям.
— А что предшествовало этому несчастью? — спросил Панарин. Так как Неверович не ответил, он добавил: — Кажется, в эти дни в ваш дом после длительного отсутствия вернулась Елена Никифоровна?
— Да, кажется. Лена… она тогда уезжала за границу и вот вернулась.
— И через несколько дней у вашей жены началось кровотечение и ребёнок погиб, — жёстко сказал Панарин.
Неверович вздрогнул так сильно, что на столе заколыхались листы бумаги.
— Это возмутительно! — воскликнул брат Елены. Сама же она молчала, лишь стискивала кулачки перед грудью.
Ланцов расцепил руки и посмотрел на сыщика, в его глазах что-то мелькнуло, но он тут же вернул лицу бесстрастное выражение.
— Да. Именно об этом я и хочу сказать. Госпожа Неверович, до замужества Уварова, все эти годы травила свою лучшую подругу, не давая ей возможности познать радость материнства.
— Гнусная клевета! — раздалось из-под вуали. — У вас нет доказательств!
— Ну почему же? Все преступники считают, что умеют заметать следы, но следы всегда остаются, поверьте. И я их нашёл. Горничная. Глеб Олегович, помните Агату? Такую милую девушку, прислуживала вашей первой жене? Так вот, Агата, подкупленная Еленой Никифоровной, помогала ей, подливала в чай своей хозяйке специальное средство. Возможно, она и не знала, что именно делает, но последний случай открыл ей глаза. После смерти Аделаиды Неверович она осмелилась шантажировать Елену Никифоровну, и та избавилась от неё.
— Да это просто безумие! — подал голос брат Елены. — Ничего более нелепого не слышал.
— Нет, она не убила глупую девицу, — не обращая внимания на эти реплики, продолжал Панарин, — а поступила более изящно: упрятала несчастную в сумасшедший дом. Агата ведь, после того, как способствовала смерти нерождённых ещё детей, стала прикладываться к бутылке и, как следствие, много болтать того, чего не нужно. Так что несчастная уже три года влачит жалкое существование в доме скорби. Но я нашёл её, и она дала показания.
Брат Елены громко фыркнул.
— Да уж! Мы должны будем поверить в бредни сумасшедшей? Если это и есть ваши доказательства, то…
— О да! Понимаю. Но, видите ли, проблемы с алкоголем у Агаты начались потом, а до того она была вполне вменяемой и даже разумной женщиной, иначе не вела бы дневник, куда записывала свои деяния и мысли по их поводу. Думаю, эти доказательства суд сочтёт исчерпывающими.
Наступила пауза, которую нарушил Ланцов.
— Если всё так, то как мы можем быть уверены, что дневник подлинный? Вы же понимаете, что это первый вопрос, который возникнет у суда?