Страница 31 из 71
- Жаль, я подумал, что ваша картина могла бы украсить… этот дом.
Внимание Мишеля отвлек мужчина наверху лестницы. Шереметев явно встревожился. Мужчина не походил ни на светского человека, ни на слугу, в поношенной одежде, чуть сутулившийся. Скорее слуга. Но что он делает на хозяйской лестнице?
Мишель коротко кивнул и мужчина исчез.
-Я должен извиниться.- Мишель мягко улыбнулся.- Мне надо кое-что сделать. Боюсь это не может подождать.
- Конечно, — отозвался Филипп. Судя по его тону он не сомневался, что дело в хозяйственных проблемах, но я не была в этом так уверена.
- С нетерпением жду встречи за ужином.
Служанка проводила нас в комнату, где мы могли умыться, словно не прошли несколько минут по городку, а приехали издалека. Я уже собиралась открыть изящный кран в умывальнике, как послышался пронзительный звук. Несомненно это был голос тетушки моего зятя, но я никогда не слышала, чтобы она говорила так визгливо.
Я минуту колебалась, потом попросила сестру и зятя извиниться перед гостями и сослаться на мое неважное самочувствие и выскочила за дверь. Голос доносился из другого крыла дома, так что я беспрепятственно прошла по лестнице, отыскала свою накидку на вешалке у двери. Позже сестра расскажет мне все в подробностях. Но провести вечер за ужином с Анной Андреевной Андриевской было выше моих сил.
Лишь на улице я почувствовала облегчение. Но даже прекрасный сад у дома не вызвал желания задержаться и я торопливо пошла в сторону нашего дома.
Вечер был прекрасен. Я прошла мимо дома и остановилась у моста. На закате здесь было оживленно: гувернантка вела куда-то двоих воспитанников, женщина в простой одежде торопилась, тянула за собой малыша, тот упирался и хныкал. Мужская фигура застыла на мосту, человек не сводил глаз с поплавка.
Вдали в церкви зазвонили колокола к вечерне и во всей картине была такая красота и умиротворенность, что впервые за долгие годы у меня возникло желание взять в руки кисти.
- Вы по-прежнему находите красоту в закатном свете,- раздался мужской голос за спиной.
Я резко обернулась и чудом не ахнула. Он совсем не изменился, тот же спокойный взгляд из-под очков, легкое смущение.
Сердце бешено заколотилось.
- Вы продолжаете заниматься живописью, Клеопатра Георгиевна? Простите, я должен был представиться, ведь вы наверняка меня не помните.
- Я вас сразу узнала. – сказала я с некоторой поспешностью и смутилась,- Вы совершенно не изменились. Но я удивлена, что вы узнали меня, ведь я далеко не та четырнадцатилетняя девочка, которую вы встречали когда-то.
- Я бы сказал, что и вы не изменились. Но признаюсь честно: я не узнал бы ту девочку в нынешней прекрасной женщине. Мне рассказали о наших соседях и, увидев женщину у реки, я сразу вас узнал. Но почему вы здесь в одиночестве?
- Я сбежала.- Призналась честно. – Моя сестра и ее супруг остались в доме Шереметевых, но там гостят Андриевские и я… не хотела портить себе настроение в этот прекрасный вечер.
- Вы ничуть не изменились, Клеопатра Георгиевна. Тот же дух свободы в глазах и… поступках.
- Теперь я хотя бы имею на это право.
- Вы хорошо знакомы с Андриевскими?
- Почти не знакома. Но с Шереметевыми мы выросли вместе и Мишель Шереметев собирается жениться на дочери Андриевской, кузине моего зятя. Боже мой, я не уверена, что правильно называю все эти степени родства. Никогда не была в них сильна.
- Поверьте, я тоже.
- Мы с сестрой погодки, Мишель на год старше, его брат Владимир постарше на пять лет.
Я грустно улыбнулась, вспомнив, каким был Владимир в то время. Куда же он исчез, да так, что десять лет никаких новостей?
Петр тоже посерьезнел. – Значит, вы знали Владимира Шереметева?
Я кивнула. – Он был хорошим человеком. А вы его знали?
- Он поступил в академию в один год с моим младшим братом, Агафоном. Так что да, я его знал. Он был весьма талантлив. Но не буду отрывать у вас время, Клеопатра Георгиевна. Закат сегодня прекрасен.- Он поклонился. – Мы еще непременно увидимся.
* * *
К тому моменту, как сестра с мужем вернулись с ужина, у меня разболелась голова от противоречивых мыслей. Я то убеждалась, что детские чувства канули в лету и мне приятно увидеть старого знакомого, то сердце екало при воспоминании о глазах за стеклами очков. Что ж, хотя бы не придется краснеть и падать в обморок при встрече, все уже произошло, хотя совсем не так, как мечталось девочке у мольберта.
Я вышла на крыльцо и сразу обхватила себя за плечи, теплое дневное солнышко обмануло летним теплом, вечером снова вернулся холод.
Мишель, провожавший сестру с мужем до нашего дома, окликнул меня.
- Скажите, Клеопатра Егоровна, вы когда-нибудь видели картины моего брата?
- Нет, удивилась я. – Он никогда мне их не показывал.
Почему это так важно для Мишеля, что он задал этот опрос наедине? Он хранит картины брата? Они беспокоят Анну Андреевну Андриевскую?
- Мишель, что происходит? Почему тетя настаивала на приезде Филиппа? Почему тебя так обеспокоило появление слуги на лестнице?
-А, ты это видела.
Ну, слава Богу, мы перешли на ты, вернулась детская дружба.
-Это увидели бы и Клавдия с Филиппом, будь они чуть внимательнее.
Мишель прикрыл глаза. Потом собрался с духом и ответил бы, но отворилась дверь и появился Филипп.
- Мишель, ты заморозишь мою свояченицу. Тем более, что в отличие от нас, она не ужинала.
Мишель неестественно рассмеялся. «А это входит у него в привычку!»
Потом поклонился и распрощался.
Выражение лица Клавдии сдержало мое раздражение. Что-то было не так, это явно читалось в глазах моей сестры. Она сгорала от нетерпения, пока я ела свой ужин, а я пару раз чуть не подавилась в спешке, сгорая от нетерпения еще сильнее.
Наконец мы остались с сестрой вдвоем.
- Ну? Что там?
- Вспоминали тебя за ужином.
- Меня? Надеюсь, мое отсутствие простили.
- У Анны Андреевны оно вызвало облегчение, а вот вторая кузина, Лидия, мечтает с тобой познакомиться, что вызывает гнев ее мамаши.
- Так там есть еще одна кузина?
- Да, и ее считают хулиганкой, и Анна Андреевна пару раз упомянула твою репутацию в обществе, в том контексте, что она не позволит дочери вырасти такой… своенравной.
- Но это же не то, что ты хотела мне рассказать?
- Нет. Дело в том, что Владимир Шереметев… вернулся.
- Что??? Когда?
- Несколько месяцев назад.
- И все молчат? И Мишель ничего не сказал нам?