Страница 94 из 200
— Что ж, тогда будем решать эту проблему, — повеселевшим тоном заявил мой «почти муж». — За полчаса не заснешь? Мне надо кое с кем проконсультироваться.
Я заверила Блэка, что в таком состоянии и до утра не засну, и он отключился, пообещав не задерживаться и сразу же сообщать мне новую информацию.
Ждать пришлось почти час. Я уже начала волноваться, что что-то пошло не так. Но вот зеркало в моих руках задребезжало и на его поверхности появился мой голубоглазый спаситель.
— Не спишь? — Уточнил Блэк. — Еще раз тебя спрошу, ты точно хочешь выйти за меня замуж? Готова ты ради этого уйти из дома и оставить родителей?
— Да, — не сомневаясь ни минуты ответила я. Пока Сириуса не было я много думала, и для себя решила, что сбегу к Пенни, если мирно решить мою проблему не получится. Оставаться у Грейнджеров и лишаться дальнейшей учебы в Хогвартсе я не собиралась.
— Тогда срочно собирай все свои вещи и переносись в Озерный край. И учти, что вероятнее всего в этот дом ты больше не вернешься, — мой жених сделал паузу, давая осознать сказанное, а потом продолжил. — Все. Действуй. Жду тебя на месте.
Стеклянная поверхность опять стала зеркальной, снова отражая мои карие глаза вместо голубых. Я откинула одеяло и стала осматривать комнату, освещенную лишь лунным светом. Включать люстру или настольную лампу я опасалась.
Школьный сундук я так и не разобрала. Из практически всех прошлогодних вещей, хранившихся в шкафу, я уже выросла. Детские игрушки прошлой Гермионы ностальгии у меня не вызывали. Вроде и собирать-то особо не чего. Жалко было только сову, запертую где-то в клетке. Но я надеялась, что моя Минни ко мне вернется.
Я все равно бдительно осмотрела все ящики и полки. Учебники за прошлые курсы и книги по фриволите я давно перенесла в Озерный край. Зато нашла в столе несколько старых «Ведьмополитенов» и «Пророков». Выудила из шкафа несколько уже маловатых мантий. Забрала все перья и пергаменты. Даже закатившийся под кровать Вредноскоп достала. Мне не хотелось здесь оставлять ничего связанного с волшебством. Из дома Грейнджеров уходила вместе с магией.
Последний раз осмотрев опустевшую комнату, накинула на плечо лямку переполненной сумки, схватилась за ручку сундука. Не удержавшись, вернулась, и засунула в карман фото с нашего отдыха на лыжном курорте. Пусть будет. Сжав браслет, я перенеслась в Озерный край.
В своем доме я застала потрясающую картину. Жених стоял посреди гостиной, нацелив палочку на Пенни, а та в свою очередь, бдительно следила за ним, сложив пальцы для своего коронного щелчка. Со шкафа на них с интересом смотрела Букля Поттера. В воздухе витала напряженная атмосфера надвигающейся грозы.
— Брейк! — С порога приказала я обоим. — Пенни, это мой жених лорд Блэк, не надо на него нападать. Ему разрешено бывать в моем доме даже в мое отсутствие. Кроме него здесь может появляться только его крестник Гарри Поттер. Сириус, это тот великий маг, которого вы с Криччером не смогли поймать и по совместительству моя эльфийка Пенни. Не обижай ее, пожалуйста.
Оба дуэлянта опустили свое оружие и даже расслабились, но смотрели друг на друга с долей подозрения.
— Простите, оба. У меня никогда не было домашних эльфов, поэтому я вечно забываю отдавать нужные приказы, — я развела руки в стороны, признавая свою ошибку.
— Хозяйка, попросила прощение у глупой Пенни? — Неверяще произнесла ушастая.
— Признавать свои ошибки — это нормально. А вот прижигать себе пальцы и уши за ошибки — это ненормально, — обозначила я свою позицию для маленькой эльфы. — Пенни подай нам кофе, пожалуйста.
— Ты слишком сильно ее балуешь, — пробурчал жених, когда мы остались одни.
Спорить я с ним не стала. Может и балую по меркам магов, но обращаться с эльфийкой, как с рабыней, ломать ей пальцы или рубить головы, как это всегда делали Блэки, я физически не смогу. Слуг у меня не было ни в этой жизни, ни в прошлой. А с официантами, уборщицами и прочим обслуживающим персоналом меня всегда учили обращаться вежливо.
Мы расположились в удобных креслах и, дождавшись кофе, Сириус объяснил мне ситуацию, в которой я оказалась. Родители, как мои опекуны, действительно имели право отозвать разрешение на обучение в магической школе.
Вот только недоучками магов не оставляли. Тому же Хадригу в свое время сломали палочку не из-за обвинений в убийстве Миртл, а потому что он не получил диплом. А нет СОВ, значит и палочка не положена. Полувеликану еще повезло, что его оставили лесником. Мне такое счастье не грозило. Как маглорожденную меня вернут в немагический мир и сотрут всем Грейнджерам память о последних годах и Хогвартсе.
Мне, конечно, было бы очень обидно потерять магию, свой дом в Озерном крае и новых друзей, но даже это все было не главной проблемой.
Основная трудность заключалась в самом заклинании «Обливиэйт». Маглы его переносили очень легко. Обычного человека можно было без последствий обливиэйтить хоть сотню раз в день. Даже, если стереть пару десятков лет за раз, не волшебник максимум мог помучаться несколько дней от головной боли. А дальше мозг сам адаптировался и затягивал пробелы в прошлом подходящими событиями. Один вдруг вспоминал, что долго болел, другой, что попадал в аварию. И психика все проблемы с памятью списывала на этот «костыль».
С магами все было сложнее, у них был природный барьер, защищавший от подобных вмешательств. «Обливиэйт» к волшебникам тоже применяли, но действовать нужно было гораздо аккуратнее. Использовать заклинание забвения разрешалось только в редких случаях. И удаляли в основном лишь краткосрочные воспоминания. Чаще всего травмирующие.
Когда же требовалось избавиться от нескольких месяцев или лет, это делалось точечно. Обычно работала пара: легилимент и обливиэйтер. Один проникал в мозг и находил нужный момент, а другой стирал именно его, а не весь временной диапазон.
Если бы я сейчас решила забыть Сириуса, то мне бы не стерли из памяти весь третий и четвертый курс, а удаляли каждый фрагмент отдельно: знакомство за теплицами, встречу в Хогсмиде… И так, пока лорд Блэк не остался бы для меня просто фотографией из газеты.
Но так бы действовали ровно до того момента, пока я оставалась ведьмой. Если же меня выгонят из Хогвартса и сломают палочку, то я для мира магов перейду в разряд обычных маглов, и стирать будут, не утруждаясь, весь срок скопом. А этого мозг волшебника не мог перенести без последствий.
Проще говоря, у меня б поехала крыша, а родители бы вдруг «вспомнили», что я переучилась перед выпускными экзаменами в младшей школе и повредилась рассудком. Этим бы они себе объяснили и то, что я последние четыре года не ходила в магловскую школу. И то, что меня за это время не видели ни соседи, ни друзья. И все прочие странности и нестыковки.
— А Дамблдор не может отказать Грейнджерам и оставить меня в школе?
— Гипотетически директор может решить этот вопрос двумя способами. Либо тихонько подправить твоим родителям память и сделать вид, что ничего этого не было. Либо же пойти официальным путем, упирая на то, что ты отличница, сильная и перспективная ведьма, которую нельзя лишать магии. Да, будет скандал, длительные разборки, но вероятнее всего тебя бы оставили в школе. Вот только Альбус не будет этого делать, — Блэк почесал переносицу, пытаясь подобрать слова, для дальнейших пояснений.
— Директор так сильно ненавидит меня или это месть тебе? — Уточнила я.
— Скорее второе. Он мне еще не простил полученную опеку над Гарри. Плюс он на днях приходил «в гости». Ничего толком не сказал, но туманно намекал на возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть. Видно Снейп все-таки доложил своему начальнику о событиях на кладбище. И на этом основании Дамблдор требовал, чтобы я предоставил свой дом на Гриммо в качестве штаб-квартиры «Ордена Феникса». Была у нас в свое время такая… компания, которая пыталась противостоять Темному Лорду. Мы с родителями Гарри состояли в этом… Ордене. А теперь им заседать, видите ли, больше негде. В Норе места мало, его дом в Годриковой лощине недостаточно защищен для этой цели, в Хогвартсе дети. Короче у всех есть причины не пускать это сборище к себе домой, поэтому эту честь решили предоставить мне.