Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 53

— Ты никогда не сдаёшься, — пояснил Рэйнар. — Если что-то не получилось, ты не бросаешь, а начинаешь сначала. Если кто-то говорит, что это невозможно, ты через неделю приносишь готовое решение. Если весь мир считает какую-то идею безумной, ты первым делом спрашиваешь: «А если всё-таки попробовать?»

Он говорил всё так же ровным тоном, без громких признаний, но почему-то от этой тихой уверенности у меня внутри становилось всё теплее.

— Знаешь, сколько раз я видел, как ты уходила из мастерской уже на рассвете? Или как засыпала прямо за книгами в библиотеке? Или как забывала поесть, потому что пыталась довести до ума очередной амулет? Ты даже не представляешь, сколько в тебе жизни, Тея.

Никто и никогда не говорил обо мне так…

Я почувствовала, как щёки начинают предательски гореть.

— Мне всегда нравилось смотреть, как ты работаешь, — продолжил он совсем тихо. — В такие моменты ты словно перестаёшь замечать весь мир. У тебя начинают блестеть глаза, ты прикусываешь губу, когда что-то не сходится, убираешь выбившуюся прядь за ухо, а через минуту снова забываешь об этом и опять становишься похожей на маленький взрыв.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Маленький взрыв?

— Очень красивый маленький взрыв.

Я окончательно смутилась.

— Эшвуд...

Он сделал ещё полшага ближе.

— Я два года пытался убедить себя, что меня раздражают твои взрывы, твоя рассеянность, твоя привычка исчезать в мастерской. И то, что ты постоянно находишь себе новые приключения, — покачал головой и улыбнулся уже самому себе. — А потом однажды понял, что каждый раз, когда о тебе говорили, я невольно начинал слушать. Каждый раз, когда видел тебя в коридоре, настроение становилось лучше. Каждый раз, когда тебя несколько дней не было в Академии, ловил себя на мысли, что ищу тебя взглядом, — медленно выдохнул. — Знаешь, что оказалось самым смешным?

Я молча покачала головой.

— Вся Академия давно поняла, что я влюбился. Даже твой куратор Вальмон. И даже Арчибальд Кроу. А я весь последний год продолжал убеждать себя, что меня просто раздражает самая талантливая, самая невозможная и самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал.

Я… не знала, что сказать.

И долго молчала.

Настолько долго, что сама перестала замечать течение времени. Мысли никак не желали складываться во что-то цельное. Они кружились в голове так же беспорядочно, как совсем недавно кружились пары в бальном зале. В них жила моя тайная мастерская, наша полевая практика, старый закрытый архив, ночные поиски записей Торвейна, диагностический резонатор, магистр Вальмон и даже неснимаемое кольцо на моём пальце. Все последние дни я жила одной-единственной идеей — найти ошибку, доказать свою правоту, объяснить происходящее с помощью логики, расчётов и теории артефакторики, в которой я превосходно разбираюсь. А теперь вдруг оказалось, что всё это время я пыталась разгадать совсем не ту загадку.

— То есть... — начала неуверенно я, всё ещё не веря тому, что услышала, собирая всё в единое целое. — Я незаконно проникла в закрытый архив, собрала диагностический резонатор, несколько дней почти не спала, замучила собственного куратора, искала несуществующий приворот... И всё это потому, что ты... просто в меня влюблён?

Рэйнар виновато улыбнулся.

— Получается, что так.

Я прикрыла лицо ладонью и обречённо простонала:

— Какая же я...

— Очень талантливая.

Я тут же взглянула на него сквозь пальцы.

— Вообще-то я хотела сказать «глупая».

Боевой маг мягко покачал головой.

— Нет, Тея. Ты не глупая. Просто ты артефактор. Ты привыкла искать сложные ответы. Если перед тобой оказывается загадка, ты не успокаиваешься, пока не разберёшь её до последней детали. Ты не умеешь принимать что-то на веру. Тебе обязательно нужно понять, почему это работает именно так.

Я невольно улыбнулась.

Да. Это действительно была я.

— И знаешь... — продолжил он совсем тихо. — Именно это мне всегда в тебе нравится.

Мои щёки снова предательски потеплели.

— Даже если при этом я не замечаю очевидного? — не смогла не уточнить.

— Особенно это, — улыбнулся Рэйнар.

Я хмыкнула и покачала головой.

— Не представляю, как ты это выдержишь на постоянной основе.

Он негромко рассмеялся.

— А кто сказал, что мне придётся выдерживать?

Я вопросительно приподняла бровь, а боевой маг сделал ещё один шаг ко мне, сокращая расстояние между нами настолько, что теперь я могла различить в его глазах отражение маленьких магических фонарей.

— Я буду любоваться тобой, мой маленький красивый взрыв.

Последние слова прозвучали совсем негромко. Наверное, кто-то другой даже не придал бы им особого значения, потому что содержали долю шутки. Но для меня они почему-то оказались сильнее всех признаний, которые только можно было придумать. А я вспомнила, как он рассказывал о том, что видел меня возле мастерской, когда я радовалась удавшемуся эксперименту. Как помнил мои волосы, перепачканные копотью, мою отвёртку, торчащую из причёски, мои вечные споры с преподавателями, мою привычку забывать обо всём на свете, если очередная идея вдруг казалась интереснее сна и еды.

Он действительно всё это замечал?..

Все эти годы.

Тогда, когда я сама почти никогда не замечала вообще ничего.

— Прости... — едва слышно сказала я.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— За что?

Я пожала плечами и улыбнулась немного виновато.

— За то, что искала магию там, где её никогда не было.

Рэйнар ничего не ответил, а я сделала последний шаг сама. Он был совсем маленьким, поэтому теперь нас разделяло всего несколько миллиметров.

— Ну и да... — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле, — За мастерскую я тебя всё равно ещё долго не прощу.

— Ничего, — не обиделся Рэйнар. — Я подожду.

— И за кольцо тоже, — добавила на всякий случай.

Он опустил взгляд на мою руку, осторожно коснулся золотого ободка кончиками пальцев, а потом снова посмотрел мне в глаза.

— И это я тоже подожду, — согласился Рэйнар.

Невольно улыбнулась.

— Тогда... — тихо произнесла я, чувствуя, как собственное сердце начинает стучать всё быстрее, — кажется, теперь моя очередь сделать что-нибудь безрассудное, — подняла руку и осторожно коснулась его щеки.