Страница 42 из 53
Глава 13
Когда стало окончательно ясно, что знания артефакторики здесь бессильны, я решила прибегнуть к самому древнему и совершенно немагическому способу. Сперва щедро смазала палец ароматическим маслом, которое Мираэль обычно использовала для волос.
Не помогло.
Затем я вспомнила, что где-то в одном из ящиков лежала старая алхимическая смазка для шестерёнок артефактов. Если уж она позволяла без труда разбирать намертво заклинившие механизмы, то с каким-то кольцом точно должна была справиться.
Не справилась.
После этого в ход пошли тонкая отвёртка, пинцет, две иглы, охлаждающее заклинание и даже слабый импульс размыкания магических контуров, который обычно применяли при разборке зачарованных устройств.
Безрезультатно.
Кольцо сидело на пальце так, словно являлось частью моей руки с самого рождения. Зато сам палец теперь выглядел весьма покрасневшим, слегка распухшим и откровенно намекающим своей хозяйке, что ещё одна подобная попытка закончится походом к целителям.
— Предатель, — мрачно сообщила я собственному безымянному.
Он предпочёл не спорить. Я же тяжело вздохнула, осторожно погладила многострадальную руку и вновь уставилась на золотой ободок. И уже собиралась предпринять ещё одну, совершенно точно обречённую на провал попытку, когда в дверь громко постучали.
Этот ритм в Академии знали все. Так стучала только один человек.
— Не открыто! — крикнула я в надежде, что сегодня удача всё-таки окажется на моей стороне.
Дверь распахнулась прежде, чем я успела возразить до конца.
— А я и не спрашивала.
На пороге собственной величественной персоной стояла Модеста Крок — комендант женского общежития, женщина, способная одним взглядом заставить первокурсниц добровольно признаться сразу во всех нарушениях устава за последние три месяца. Крупная, статная, лет пятидесяти, она неизменно носила свою знаменитую причёску — настоящую башню из толстых кос, уложенных вокруг головы так основательно, словно готовилась выдержать осаду небольшой армии. Некоторые студентки всерьёз утверждали, что в случае нападения неприятеля именно Модеста сможет оборонять общежитие дольше всех. В руках она держала большую тёмно-синюю коробку, перевязанную серебристой лентой.
Почему-то уже с первого взгляда мне стало ясно, что ничего хорошего эта коробка мне не сулит.
— Талвин.
— Я.
— Забирай.
Я растерянно перевела взгляд с коробки на Модесту.
— Но я ничего не заказывала.
— Это уже не мои проблемы.
Я подозрительно прищурилась.
— А если я не хочу это получать?
Модеста посмотрела на меня так, будто только что услышала самую нелепую фразу за всю свою службу в Академии.
— Поздно.
— Почему?
— Потому что я уже поднялась на твой этаж.
Логика, надо признать, была железной.
— Но...
— Талвин, — голос коменданта неожиданно стал почти ласковым, но я не обманывалась, ведь именно таким он обычно становился за секунду до того, как кто-нибудь из студенток отправлялся драить лестницы, лишался увольнительной или получал внеплановую проверку комнаты. — Либо ты сейчас добровольно забираешь коробку, либо завтра утром я совершенно случайно нахожу повод провести у тебя генеральную ревизию. Очень тщательную. С выносом абсолютно всех вещей в коридор.
Я тяжело вздохнула. Победить в споре с Модестой Крок ещё никому не удавалось, по крайней мере, живым свидетелям таких подвигов история неизвестна. Покорно подойдя ближе я приняла коробку. Она оказалась неожиданно тяжёлой, и любопытство всё-таки начало понемногу брать верх над раздражением.
Модеста удовлетворённо кивнула.
— Вот и умница.
Задерживаться комендант не стала, почти сразу вышла за дверь, но вдруг остановилась, словно только сейчас вспомнила нечто важное.
— Кстати...
Я насторожилась.
— Молодой человек оказался удивительно воспитанным.
Я нахмурилась.
— Какой молодой человек?
— Который просил передать это лично тебе.
Она всё-таки обернулась, и мне вдруг показалось, что суровое лицо коменданта едва заметно смягчилось. Правда, ровно настолько, чтобы это можно было принять за игру воображения.
— Не знаю, чем именно он меня подкупил. Возможно, безупречными манерами. Возможно, тем, что впервые за последние лет десять кто-то догадался принести мне мои любимые лимонные пирожные, — женщина выдержала короткую паузу и с совершенно серьёзным видом добавила: — Хороший мальчик.
Дверь за ней тихо закрылась. А я ещё несколько секунд молча смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на коробку, затем снова на дверь и наконец обречённо запрокинула голову к потолку.
— Эшвуд... — простонала я, уже заранее подозревая, что ничего хорошего внутри меня точно не ждёт. — Ну за что мне всё это?..
Некоторое время я ещё подозрительно смотрела на коробку, словно надеялась, что за эти несколько секунд она передумает существовать. Не передумала. Более того, теперь, когда Модеста уже ушла, эта злополучная посылка словно нарочно притягивала взгляд.
Любопытство, как это обычно со мной и происходило, довольно быстро одержало верх над здравым смыслом.
— Ну хорошо... — пробормотала я себе под нос. — Посмотрим, чем именно ты решил окончательно испортить мне жизнь.
Серебристая лента развязалась неожиданно легко. Я осторожно подняла крышку и сразу замерла. Первым сверху лежал плотный кремовый конверт с золотым тиснением и гербом Академии «Талисман». Под ним виднелась сложенная в несколько слоёв тончайшая серебристо-голубая ткань, переливающаяся так, будто её соткали не из нитей, а из самого лунного света. Несколько секунд я просто молча смотрела внутрь коробки. Потом осторожно коснулась ткани кончиками пальцев. Та была мягкой, невесомой и невероятно дорогой. Даже не будучи специалистом по тканям, любой студент понял бы, что подобную роскошь позволить себе могли очень немногие. Но артефактор во мне сразу узнал зачарованный лунный шёлк — материал, который не только выглядел потрясающе, но ещё и практически не мялся, не рвался и самостоятельно очищался от большинства бытовых загрязнений.
— Он совсем с ума сошёл... — потрясённо прошептала я.