Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 40

Глава 4

До общежития я добралась окольными путями. Пока добиралась, всё время чудилось, что из-за любого ближайшего поворота вот-вот выскочит магистр Вальден с новой порцией претензий или, того хуже, Вэларис. Казалось, простого унижения на кладбище ему недостаточно. Но к счастью, коридоры были пусты. Только портреты великих магов прошлого провожали меня осуждающими взглядами. К тому моменту, как я добралась до двери своей комнаты, я чувствовала себя полностью выжатой, как какая-нибудь тряпка после генеральной уборки, которую никто не оценил.

В отличие от меня, соседка по комнате выглядела полна энергии. Девушка лежала в позе активно читающей «звезды». Над её головой парили сразу три книги, которые она ловко перелистывала лёгкими движениями пальцев. Её изумрудные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого торчали шпильки, перья и даже маленькая отвёртка. В этом была вся Тея — гениальный и рассеянный до катастрофичности артефактор, который не способен сидеть без дела ни одной лишней минутки.

Когда дверь за мной захлопнулась, Тея оторвалась от книг, окинула меня беглым взглядом и присвистнула.

— Ну и видок у тебя, Рэйвенхарт, — сказала она и захлопнула все книги одновременно. — Я знала, что алхимия — грязное дело, но не настолько же! Ты что, участвовала в извержении вулкана?

— Почти угадала, — отлепилась от двери я с унылым вздохом, снимая грязные туфли, а затем рухнула на кровать.

Да, не особо гигиенично. Но сил ни на что не осталось. Мышцы ныли так, будто я разгружала вагоны с алхимическим оборудованием.

— Что случилось? — нахмурилась Тея.

— Кладбище, некромантия и полный провал — именно в таком порядке, — отозвалась я. — Можешь начинать злорадствовать.

Тея села рядом, поджав ноги. Злорадствовать не стала.

— Так, — сказала она тоном целителя, собирающегося ставить диагноз, — рассказывай всё. Кто, где, когда и насколько всё плохо?

Я вздохнула и начала. С самого начала. Про Крейса и его фальшивую карту, которая обещала аллею любви, а привела меня на кладбище. Про руки из могил. Про то, как я наступила на силовой контур. И про Вэлариса, выросшего из ниоткуда с его невыносимым «вы не в моём вкусе», после которого хотелось провалиться под ближайшее надгробие. Про куратора, который застукал нас и сделал выводы, за которые хочется биться головой об стену, я тоже рассказала. Расписав всё в особо ярких красках, полных моей досады и возмущения. Тея слушала молча. Какое-то время, после того как я замолчала, тоже молчала. А потом подвела краткий итог:

— Вэларис, — наконец произнесла она с таким трагизмом, что я невольно поёжилась. — Говорят, он из той породы аристократов, которые не прощают ошибок. Я слышала, один старшекурсник случайно испортил его плащ, и потом через неделю перевёлся в другую академию. Никто не знает, что произошло, но ходят слухи о проклятии и том, что теперь он разговаривает с собственной тенью.

Я сглотнула, вспоминая холодные глаза и насмешливый голос.

— Я тоже испачкала его плащ, когда наступила на контур и обозвала его бездарем, — призналась я.

Тея посмотрела на меня сочувственно.

— Тогда советую одно — никогда не попадаться ему на глаза. Если увидишь его, убегай в другую сторону. Если он в библиотеке — через окно. Если на обеде — потеряй аппетит. Эти аристократы не церемонятся с простыми студентами.

Я кивнула. Учитывая предостережение куратора, всё, что осталось — помнить о порядке приоритетов: не вступать в новые конфликты с некромантами и не доверять Крейсу.

Кстати, о Крейсе.

Староста не только подставил меня, отправив на кладбище по ложному следу, но и сам в это время раздобыл зверолист у целителей, пока я блуждала. К тому моменту, как я вернулась, группа уже приготовила зелье, магистр Морвейн проснулся и остался им настолько доволен, что даже не стал разбираться ни в чём. А Крейс, конечно, присвоил все заслуги себе, потому что теперь выходило, что именно он героически спас ситуацию. Никто из группы не вспомнил, что это я придумала рецепт. Никто не вступился, никто не поинтересовался, куда я вообще пропала и отчего вернулась в самом непотребном виде.

— Мне кажется, вашему старосте не помешало бы пару дней провести в теле лягушки. Или камня. Или лягушки-камня… — задумчиво произнесла Тея после того, как мы с ней обсудили и это.

— Не надо, — неожиданно даже для себя самой, не согласилась я. — Он обставил всё так, будто я прогуляла, а он спас положение. Все считают его героем. Если я сделаю что-то такое, это будет выглядеть низко. А мне нужна месть достойная этого предательства, чтобы он запомнил её на всю жизнь.

Тея посмотрела на меня с уважением.

— Ты становишься опасной.

— Они сами вынуждают меня.

Вот только на деле все мои мстительные порывы пришлось отложить. Я была вынуждена сконцентрироваться сначала на ритуале призыва. Если фамильяра у меня так и не будет, куратор мне это непременно припомнит, и вся эта история с местью потеряет смысл, так что все последующие дни я провела в режиме «осады». Просыпалась затемно, завтракала на ходу. И всё свободное от лекций время проводила в библиотеке. Библиотека в академии «Талисман» была огромной и многоярусной, в ней пахло старой бумагой и слабым озоном от охранных заклинаний. Я выжимала из этого времяпрепровождения всё по максимуму, изучая руны вызова, конспектируя схемы пентаграмм, помня, что даже одна неверная линия могла всё испортить. Я заучила все возможные ошибки, которые только возможно допустить, заодно заучила и способы их устранения, потому что доверять своему везению было опасно. Я точно знала, что хочу получить в качестве фамильяра не мышь, не жабу и не домашнюю канарейку. Что-то особенное. Чтобы и Вэларису стало не по себе, и Крейс сразу понял, с кем связался.

Тея наблюдала за моими мучениями с таким видом, будто я решила стать человеком, который собирался переплыть океан в одиночку. А однажды вечером вместо очередного предложения выпить чай вместе, Тея отложила свои чертежи и задумчиво сказала:

— Если хочешь всех удивить, у меня есть кое-что, что поможет. Правда, это экспериментальный артефакт.

Вместе со сказанным она достала из ящика кулон на тонкой серебряной цепочке. В оправе тускло мерцал зелёно-серый кристалл, а в нём завораживающе плавно переливался густой дым.