Страница 10 из 40
— Это усилитель, — пояснила Тея, заметив мой заинтересованный взгляд. — Теоретически увеличивает мощность призыва на тридцать — сорок процентов, если носитель в форме. Практически… — она смутилась — Я ещё не тестировала его. Планировала начать со следующей недели. На лягушках.
Я представила себе лягушку, прошедшую через подобное усиление. Наверняка она бы не просто квакала, а издавала боевой клич, отращивала бы дополнительные лапы и требовала к себе обращения «Ваше Земноводное Величество». Чуть не расхохоталась. Но потом в памяти всплыли холодные серые глаза и насмешливый голос некроманта, произносящий «вы не в моём вкусе», а затем и лицо Крейса, самодовольно рассказывающего всей нашей группе о своём героизме. И вся весёлость мигом схлынула, оставив после себя ледяную, спокойную решимость.
— Беру, — сказала без колебаний.
Тея моргнула
(прим. автора: историю Теи можно прочитать в книге
“Опасная практика, или Как отворожить боевого мага”
).
— Даже не спросишь про возможную побочку?
— А она есть? — спросила я.
— Ну… — протянула девушка, а кристалл мигнул зелёным светом в такт её сомнениям, но потом она решительно добавила: — Нет. Никакой побочки быть не должно. Я же лучшая на своём курсе, ты меня знаешь.
Сперва сказала, а потом вздохнула с таким видом, будто уже попрощалась с моей жизнью, заодно прикинула, кому достанется моя кровать.
Но остановило ли это мою решимость?
Не дождутся!
В тот момент, когда Тея протянула мне кулон, и кристалл снова ярко мигнул, словно приветствуя меня, все мои мысли были уже не о побочках, а о том, какой чудесный фамильяр мне достанется.
Я почти видела его в своих мыслях. Он должен быть непременно огромным, величественным, с шерстью цвета грозового неба и глазами, в которых тлеет потусторонний огонь. Может быть, волк. Может быть, рысь. А может быть, мне удастся призвать что-то совсем невообразимое. Такое, что даже высокомерный Кайр Вэларис вытянет лицо от удивления. И больше не станет воспринимать меня лишь легкомысленной первокурсницей. Я представляла, как войду вместе с ним в зал посвящения, как все обернутся, как Крейс подавится своим самодовольством, а магистр Вальден наконец перестанет вздыхать и наконец скажет что-то одобрительное.
Да, обязательно скажет!
Во всём этом я не учла только одно.
Время самого ритуала пришло гораздо быстрее, чем я успела почувствовать себя полностью готовой к нему. За час до начала, перед выходом из комнаты я поправляла воротник парадной мантии, глядя в зеркало, и пыталась унять дрожь в пальцах. Кулон Теи висел у меня на шее под тканью, я чувствовала его тепло, слабое и пульсирующее, словно крошечное сердце.
— Ты справишься, — заверила Тея, украшая свои изумрудные волосы серебряными нитями. — Ты столько дней не выходила из библиотеки, перечитала больше книг по призыву, чем большинство студентов этой академии читают за весь учебный год, и у тебя есть мой усилитель. В любом случае, что бы ни случилось, будет грандиозно. А грандиозность — это девяносто процентов успеха.
— Оставшиеся десять — это умение вовремя убежать, — хмыкнула я в ответ известную любому студенту истину. — Ладно, считаем, что готова. Или хорошо притворяюсь.
Церемония проходила в главном зале с высокими сводами, теряющимися в полумраке. Громкий шёпот превращался в загадочное эхо, а шаги отдавались многократным гулом. В воздухе парили сотни свечей, отбрасывающих тени на стены с фресками великих магов. На полу светились пентаграммы по одной на каждого первокурсника, принимающего непосредственное участие. Атмосфера была торжественная и таинственная, хотя среди первокурсников скорее царило нервное ожидание момента, когда всё закончится, и можно будет праздновать.
Я выбрала третью пентаграмму от центра во втором ряду. Она располагалась достаточно близко, чтобы видеть распорядителя сегодняшнего вечера, но и достаточно отдалённо, чтобы в случае провала легко сделать вид, что это не я. Пальцы сами собой потянулись к кулону Теи, и я сжала его, чувствуя, как мягко в ладони пульсирует кристалл. Остальные тоже заняли свои места. Кто-то нервно шептался, кто-то застыл с каменным лицом, напряжение стало ещё более ощутимым.
На кафедру поднялся Магистр Орсан — выдающийся в своём деле специалист по фамильярам. Его речь была стандартной и вполне ожидаемой. В основном он говорил о том, что фамильяр — это спутник на всю жизнь, а за грубые нарушения в ритуале строго накажут. После взмаха руки, пентаграммы засияли мягким серебристым светом, окутывающим нас.
— Начинайте, — скомандовал Орсан нетерпеливым тоном, словно собирался скорее закончить и пойти на ужин.
Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала то, что заучила до автоматизма и видела во сне последние три ночи. Слова сами складывались, срываясь с языка, а внутри разливалось тепло. Сперва слабое, как первые лучи солнца после зимы, затем разгорающееся, словно костёр в груди. Кулон подхватывал пульс, вливая дополнительную мощь.
Постепенно вокруг начали появляться фамильяры. Услышав первые восхищённые вздохи, сквозь полуприкрытые веки я увидела мягкие вспышки, а затем уловила гортанный клёкот совы, заметила серебристую змею с аметистовыми глазами и кусающего хвост котёнка. Всё шло по плану.
А потом пришёл мой черёд.
Вспышка света моей пентаграммы ослепила, залила всё вокруг меня ярким сиянием, и я перестала что-либо видеть. Послышался удивлённый гул в зале, чей-то вскрик. Кажется, девушки с совой. Я открыла глаза и застыла.
Передо мной парил… ворон.
Не птица, а как ночная тень. Фамильяр был прекрасен, с металлическим блеском на перьях, выглядел крупнее других фамильяров. Его холодные умные глаза смотрели прямо на меня. Он склонил голову, оценивая, достойна ли я такого, как он, и издал каркающий насмешливый звук, эхом разлетевшийся по залу.
Я восхищённо вздохнула. Протянула к нему ладонь.
А потом случилось нечто странное.
По правилам, после установления связи, фамильяр, привязанный к своему хозяину, засыпает, свернувшись в предназначенную для его сущности форму. До тех пор, пока хозяин не посчитает нужным материализовать его в этот мир снова. У того же Кайра Велариса, когда мы познакомились, например, фамильяр пребывал в виде броши, прикреплённой к воротнику. Кому-то везёт больше, и фамильяры украшают их запястья в виде браслетов, или становятся перстнем на пальце, ещё я встречала булавки, подвески, медальоны. Вариаций было полно.
А вот мой фамильяр… не исчез.