Страница 4 из 40
Дальше всё обстояло ещё более прискорбно. Я даже вскрикнуть не успела, как меня перехватили, остановили, удержали. Одна рука легла на талию, вторая сомкнулась на запястье. И до того уверенно и без особого усилия у него это вышло, будто ловить падающих первокурсниц было для ловца обычным делом. Я на секунду зависла слишком близко, чтобы это можно было назвать комфортной дистанцией, и только потом подняла взгляд.
И сразу поняла, что сейчас будет реально плохо.
Потому что поймавший меня некромант смотрел на меня так, будто я не просто в него врезалась, а испортила ему что-то очень важное. И, судя по тому, что за моей спиной всё ещё шуршала земля, это было недалеко от истины.
Взгляд старшекурсника задержался на мне ещё на мгновение, а потом он резко отпустил меня, словно я была не первокурсницей, а особо неприятной разновидностью нежити — той, что сначала притворяется безобидной, а потом внезапно плюётся слизью. Я отступила на шаг, едва не споткнувшись о выступающий из земли корень, и молча оценила масштабы катастрофы.
Выглядела я, мягко говоря, отвратительно.
Юбка была в грязи до такой степени, будто я не шла по кладбищу, а ползла по нему на животе. Рукав разорвался почти до локтя, и из прорехи торчал мой несчастный локоть с таким видом, словно сам не понимал, как сюда попал. Мои роскошные перламутрово-розовые волосы, чей оттенок был выведен непосильным алхимическим трудом — ещё утром аккуратно собранные в приличную причёску, теперь свисали вихрастыми прядями, в которых застряли мелкие веточки, сухие листья и что-то подозрительно похожее на могильный мох. На щеке, судя по ощущениям, уже наливалась царапина — прощальный подарок того самого коварного корня, о который я запнулась во время побега.
Но самое неприятное во всём этом — то, что грязь была… не только на мне.
Некромант опустил взгляд на рукав своего чёрного кителя, расшитого серебром. На ткани красовался жирный тёмный след — ровно от моей ладони, прямо по изящной вышивке.
Я замерла.
Теперь всё стало совсем плохо.
Он не взорвался от злости, не ругался и даже не сделал никаких движений. Просто поднял на меня свои холодные как предгрозовое небо серые глаза, и у меня сразу появилось желание стать очень маленькой. Настолько маленькой, чтобы спрятаться в щели между надгробиями и больше оттуда не появляться.
Высокий, широкоплечий, с платиновыми волосами, светившимися даже в сумраке. Острые, аристократичные черты лица, бледная кожа. Плащ сидел на нём идеально, застёгнутый под самое горло, а на вороте — чёрная брошь в виде сидящего ворона. Её не заметить было просто-напросто невозможно. Я прошлась взглядом по украшению и чуть не вздрогнула: перья казались мерцающими в полумраке, клюв приоткрыт, а одно крыло — едва заметно дрогнуло. Слишком живо для украшения.
Этот некромант вообще самым удручающим образом выглядел… красивым. До раздражения красивым. И смотрел на меня так, будто прикидывал, с какой стороны удобнее начинать расправу. Хотя самое подлое даже не это. Самое подлое — то, что все руки, которые ещё несколько секунд назад тянулись из земли к моей юбке, рукавам и вообще ко всему, что можно схватить, вдруг самым хамским образом дёрнулись, замерли и трусливо поползли обратно под землю. Ползли, кстати, быстро и дружно, словно поняли, что сейчас не время высовываться.
И если даже они отступали, то каково мне?!
Меня ж до глубины души пробрало всего с три его слова:
— Кто ты такая? — спросил некромант.
Голос был низкий, холодный и настолько спокойный, что от этого спокойствия становилось не по себе. Наверное, именно поэтому я инстинктивно выдала всю себя с потрохами:
— Мираэль Рэйвенхарт, — выпалила я. — Первый курс. Факультет алхимии. Я...
— Достаточно, — оборвал он.
От одного этого слова у меня дрогнула спина. И весь мой словарный запас резко закончился. Старшекурсник тоже не спешил что-то говорить. Он молчал, разглядывая меня с брезгливым, почти исследовательским выражением лица, словно всё силился понять, что это это за существо такое вдруг появилось перед ним.
Но и молчал некромант, к сожалению, тоже недолго.
— Итак, — произнёс он ледяным голосом, — что ты здесь делаешь, Мираэль Рэйвенхарт?
Я открыла рот, чтобы честно всё объяснить: про карту, про старосту, про ингредиенты в похмельное зелье из-за инцидента с грейнрусом, но под его взглядом пришлось ограничиться лишь кратким:
— Я ищу зверолист.
Наступила очередная тишина. В ней чувствовалось столько скепсиса, что его хватило бы на целый дисциплинарный комитет.
— Зверолист? — переспросил некромант. — Здесь, в ритуальном некрополе, где не растёт ничего, кроме могильного мха? А получше оправдание не смогла придумать?
Я внутренне вздохнула.
Да, признаю, это звучало глупо.
Но!
— Это не оправдание, — возмутилась я. — Мне действительно дали карту, и там было указано, что...
— Ты испортила мой силовой контур, — опять перебил он.
В его голосе уже не было насмешки, только едва сдерживаемая злость.
— Ты вломилась на запретную территорию, растоптала мою работу и теперь стоишь, рассказываешь про зверолист. Думаешь, я настолько наивен, что в самом деле поверю?
Старшекурсник сделал шаг вперёд, расстояние между нами сократилось до опасного.
— Кто тебя направил? — продолжил свой грозный допрос. — Что ещё ты собиралась сделать, помимо выведения установленного мной контура из строя?
У меня внутри похолодело. Одно дело — быть неуклюжей недотёпой, это я могла понять и принять. Но шпионка? Диверсантка? Вредительница? Это было уже слишком.
— Никто меня не подсылал! — выкрикнула я. — Я правда искала зверолист! Староста дал мне карту! — полезла в карман, чтобы предоставить к словам вещественное доказательство.
Вот только карты в кармане не оказалось. По всей видимости, я потеряла её, когда падала или убегала. Осмотр окружающей местности тоже пользы не принёс. Я огляделась, но рядом были одни могилы, туман и холодные глаза некроманта, наполненные насмешливым торжеством. Карта канула в небытие.
— Да? — заинтересовался старшекурсник. — И что за карта?
— Я её потеряла, — вынуждено призналась.
— Если бы ты вместо этого сочинила, что являешься редким видом мигрирующей кукушки, ищущей место для гнездования, и то звучало бы гораздо убедительнее, — усмехнулся он.
И так пренебрежительно это у него вышло…
Аж захотелось стукнуть его учебником.
И, кстати, не его одного.