Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 40

Глава 12

Он даже не шелохнулся. Просто стоял в дверях лаборатории и смотрел на меня с этой своей ледяной, невыносимой, торжествующей ухмылкой, от которой у меня начало сводить скулы. Я уже представляла, как вцеплюсь в ворот его идеального плаща, как выскажу всё, что накопилось за эти дни: про конспекты, про подножку в столовой, про фальшивое письмо от родителей, про блёстки, которые теперь были везде, даже в ушах, и, может быть, даже плесну ему в лицо остатками того, что ещё дымилось в моей реторте.

Пусть тоже будет таким же гадко-розовым!

Это было бы эффектно. Символично. И, главное, заслуженно.

Но…

— Рэйвенхарт! — раздался сухой и требовательный голос магистра Вальдена, наряду с заново открывшейся дверью в лабораторию. — Что здесь происходит?!

А я только руку занесла…

Так и замерла. Рука осталась висеть в воздухе.

Вэларис, стоявший на пороге, перевёл взгляд с меня на куратора и обратно, и его ухмылка стала ещё шире, теперь в ней читалось откровенное, ничем неприкрытое злорадство.

— Магистр Вальден, — произнёс некромант тем самым тоном, каким аристократы приветствуют друг друга на королевских приёмах, где всяким дочерям рыбака никогда не будет места, — как удачно, что вы здесь. Студентка Рэйвенхарт как раз собиралась… а что вы там собирались сделать, Рэйвенхарт? — приподнял бровь.

Я открыла рот, но тут же закрыла, потом снова открыла. Куратор перевёл на меня взгляд, внимательно изучил мои волосы, фиолетово-розовую пену, всё ещё дымящуюся на полу, а также осколки пробирки, которую я швырнула в порыве ярости. Лицо магистра приобрело выражение человека, который только что осознал, что его подопечная окончательно сошла с ума.

— Рэйвенхарт, что вы устроили в лаборатории?

И в этом «Рэйвенхарт» было столько разочарования, что мне моментально захотелось провалиться под землю. Неудивительно, что язык отдельно от разума выпалил:

— Это не я! То есть я, но не специально! Кто-то подменил ингредиенты, и зелье взорвалось, и…

— Кто-то, — перебил Вэларис, — подменил ингредиенты? Какая трагическая случайность. Магистр, я, конечно, не эксперт в алхимии, но, по-моему, студентке Рэйвенхарт стоит лучше следить за своими реактивами. И за своим… гм… эмоциональным состоянием.

Если бы было возможно лопнуть от переполняющего тело и разум возмущения, меня бы мигом разорвало!

— Ты! — развернулась к нему вместе с последней мыслью. — Это ты подменил! Ты! Я знаю, что это ты! А теперь ты ещё и…

— Доказательства? — фыркнул некромант, скрестив руки на груди.

Доказательства, если и имелись, не потребовались.

— Рэйвенхарт! — рявкнул магистр. — Немедленно прекратите! Вы находитесь в учебной лаборатории, а не на базарной площади. Если у вас имеются какие-либо обвинения, вы можете изложить их в письменном виде. Но сперва, — перевёл дух и окинул взглядом залитый фиолетово-розовой пеной пол, — вы приведёте лабораторию в порядок. И завтра явитесь ко мне с объяснительной. Что касается вас, Вэларис, — повернулся к некроманту, — вам тоже лучше покинуть помещение. Немедленно.

Некроманту дважды повторять не пришлось. Старшекурсник склонил голову в вежливом поклоне, бросил на меня последний, торжествующий взгляд и вышел, аккуратно переступив через лужу пены. Дверь за ним закрылась. Я осталась наедине с куратором, с пенным потопом и ощущением, что меня только что переехал фаэтон.

Приводить лабораторию в порядок и вовсе пришлось до самой полуночи. Когда я наконец доковыляла до своей комнаты, сил не осталось даже на то, чтобы злиться. Я рухнула в кровать и провалилась в сон.

А утро началось с того, что я посмотрела в зеркало и чуть не закричала!

Мои волосы по-прежнему были ядовито-розовыми. Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение с чувством глубокой, вселенской несправедливости. Блёстки до сих пор мерцали аж на ресницах, а на щеке и вовсе красовалось пятно. Я пробовала от него избавиться, но оно категорически не смывалось ни водой, ни мылом, ни специальным растворителем. В довершение всей картины мой фамильяр, сидящий на спинке кровати, смотрел на меня с выражением, которое я могла бы истолковать как: «Ну и видок у тебя, подруга».

— Это он специально, — мрачно сказала я ворону.

Архон склонил голову набок и каркнул. Я расшифровала это как: «Да ладно, тебе идёт».

— Нет, не идёт! — схватила с тумбочки расчёску и попыталась пригладить всё это безобразие. — Я выгляжу как фламинго, с которым случилось несчастье. Как мне теперь появляться на лекциях? — добавила сокрушённо. — Как мне вообще жить с таким цветом?

Ворон перелетел на шкаф и издал гортанный звук, подозрительно похожий на смех. Я запустила в него подушкой, но он ловко увернулся, а подушка врезалась в стену, осыпав всё вокруг новым слоем блёсток.

Ну, Вэларис!..

Казалось, блёстки размножались сами по себе. Они были везде — в постели, на книгах, на форме. Это была не просто пакость — это была пакость с долгоиграющими последствиями, рассчитанная на то, чтобы вывести меня из себя. И, надо признать, получалось.

Я отбросила расчёску, сделала глубокий вдох и попыталась мыслить рационально.

Итак, что мы имеем? Посвящение совсем близко — это раз. Ворон всё ещё со мной — это два. И враг, который не гнушается ничем, чтобы испортить мне жизнь — это три.

Пора ответить.

У меня тоже есть козыри. Я алхимик, а не просто жертва обстоятельств, и в моём сундуке хранятся очень интересные вещи.

Сундук, кстати, стоял в изножье кровати. Я порылась среди склянок. Первой глазу приглянулась маленькая, тщательно запечатанная, с этикеткой, которую я наклеила собственноручно:

«Сыворотка правды. Осторожно! Не применять без крайней необходимости»

. Очень уж много побочек у неё выходило.

Для Кайра Вэлариса в самый раз!

Это был бабушкин рецепт, но в моей собственной модификации — три капли в чай, и человек, выпивший его, теряет способность врать в течение получаса. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он аристократ. Даже если он некромант. Даже если он заносчивая задница по имени Кайр Вэларис и думает, что мир лежит у его ног.