Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 40

Глава 7

Я захлопнула дверь своей комнаты, привалилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело, а на губах застыла широкая, совершенно идиотская улыбка, которую я не могла сдержать, даже если бы очень хотела.

Я это сделала.

Я вернула его.

Ворон сидел у меня на плече и деловито перебирал клювом пряди моих волос, издавая урчащие, почти мурлыкающие звуки, которые я уже успела полюбить. Вдали за окнами вспыхивали магические салюты продолжающегося празднования, а я сидела на полу, обнимала колени и чувствовала себя абсолютно, искренне, непозволительно счастливой.

И пусть где-то там сейчас метался разъярённый Вэларис, он сам виноват. Честное слово, сам. Если бы он не начал тот публичный допрос, если бы не полез со своим «он мой», если бы не попытался выставить меня перед куратором воровкой и неудачницей, ничего бы не случилось. Я бы, может, даже рассмотрела возможность того, что с моим ритуалом что-то пошло не так. Но он же полез. Он первым начал. Он фактически вынудил меня врать куратору и изворачиваться, трижды наступить ему на ногу, заткнуть ему рот ладонью, а затем нести весь тот бред про «я почти добилась его расположения».

Я до сих пор и сама не верила в то, что действительно ляпнула эту немыслимую чушь. При магистре Вальдене. Вслух. Глядя ему в глаза.

А всё почему?

Потому что Вэларис не оставил мне выбора.

— Он сам начал, — сказал я и ворону.

Ворон наклонил голову набок и издал короткий каркающий звук, который я великодушно истолковала как: «Разумеется, ты совершенно права».

Я хихикнула и отлепилась от двери. Быстренько разулась. Забралась на кровать. Теи в комнате не было. Соседка, видимо, всё ещё гуляла вместе со своим броненосцем. Комната была полностью в нашем с вороном распоряжении.

Я улеглась на подушку. Фамильяр тут же перебрался с плеча мне на грудь, уютно устроился там, как большой чёрный кот, и снова ткнулся клювом в мои волосы. Я погладила его по мордашке, и он замер, прикрывая глаза, а затем издал тихий, почти неслышный воркующий звук. Его перья ощущались тёплыми и мягкими, пахли дождём, старыми книгами и чем-то холодным, как зимний воздух перед рассветом, но в то же время странно уютным.

— И как тебя вообще угораздило связаться с таким, как Вэларис? — спросила я, продолжая почесывать ворону перышки. — Ты же умный. Ты такой великолепный и красивый. Ты же такой… — я на секунду задумалась, подбирая слово, — царственный. А он — мрачный, высокомерный сноб, который даже не улыбается. Смотрит на всех так, словно они испачкали его ботинки. Как ты вообще с ним жил?

Ворон приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и тихо каркнул. В этом карке мне почудилась целая история — долгая, сложная и, возможно, довольно печальная.

Я поняла и погладила его ещё раз.

Надо признать, каким бы ни был Вэларис, ворон вёл себя безупречно. Ласковый, заботливый, забавный. И он меня выбрал. Сам. Из всех возможных студентов в этой академии он выбрал именно меня — Мираэль Рэйвенхарт, первокурсницу-алхимика без связей и именитой родословной.

— Ты не ошибся с выбором, — тихо сказал я ему, и он снова приоткрыл глаз. — Я тебе докажу. Я самая лучшая хозяйка, какая у тебя только может быть. Ты не пожалеешь, Архон. Ты ведь правда Архон?

Ворон закрыл глаза и издал тихий, довольный карк. Я обняла его крепче и задумалась.

Что же всё-таки произошло на ритуале?

Ведь я всё сделала правильно. Я учила руны, разворачивала пентаграмму, использовала усилитель Теи точно по инструкции. Усилитель должен был лишь поднять мощность ритуала, не исказить его. Не сломать. Не перенаправить на чужого фамильяра.

Так ведь не бывает.

Если кровная связь у Вэлариса с Архоном действительно имела место быть, как он утверждал, мой призыв просто не должен был сработать. Ворон должен был остаться со своим хозяином. Но он не остался. Он пришёл.

Ко мне. Дважды.

Ворон перестал копаться в моих волосах и теперь тыкался клювом в мою щёку — легко, почти щекотно. Я хихикнула и отстранилась, но он не отстал, и через секунду я смеялась уже в голос, а он расправил крылья и обхватил меня ими, прижимая всем телом, как если бы боялся, что я исчезну.

Я не исчезла.

Я замерла, чувствуя, как его перья касаются моей щеки, как его птичье сердце бьётся быстро-быстро где-то рядом с моим собственным.

— Я тебя никому не отдам, — прошептала я. — Никогда. Ты мой.

Он каркнул — на этот раз не насмешливо, а как-то… официально. Словно согласился.

И я поверила.

Я перевела взгляд на окно. За стеклами в небе расцветали алыми королевскими всполохами новые фейерверки, бросая тени на стены моей комнаты. Где-то там, в общем зале главной башни, возможно, всё ещё гуляли мои однокурсники, ели праздничные угощения, танцевали, смеялись.

Но я не жалела, что я не с ними. По крайней мере, ровно до момента, пока мой желудок предательски ни заурчал.

Я же так ничего и не съела. Вообще ничего.

Сначала нервничала перед ритуалом, потом переживала из-за ворона, потом бежала за Веларисом и в результате осталась без ужина.

— Представляешь, — пожаловалась я ворону, — я даже не попробовала ни одного яблока в карамели. А они так аппетитно блестели… Наверное, сладкие. С хрустящей корочкой. И с корицей. Я чувствовала запах корицы, когда проходила мимо. И всё из-за твоего бывшего хозяина.

Ворон посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, затем наклонил голову набок, и… вдруг сорвался с места!

Я даже вскрикнуть не успела. Всего пара мгновений, а ворон вылетел в распахнутое окно и исчез в темноте. Я вскочила с кровати и бросилась к подоконнику, но его уже и след простыл.

— Эй! — крикнула я в ночное небо. — Ты куда?!

Ответ, конечно, я не получила. Ничего не осталось, как застыть у окна, вцепившись в подоконник, пока внутри поднимался неприятный холодок.

А что, если он не вернётся?

Я смотрела в темноту, пытаясь различать чёрные крылья на фоне тёмного неба, но видела только звёзды и фейерверки.

Прошла минута. Две. Три.

Я всё стояла у окна и ругала себя за то, что не умела держать язык за зубами. Вот вечно я так, сначала ляпну, потом жалею.

А потом в темноте мелькнула тень.

Я затаила дыхание, и через секунду в комнату влетел ворон. Каким-то немыслимым образом в клюве он держал нечто блестящее, золотое, с палочкой, торчащей сбоку… яблока в карамели!