Страница 72 из 73
— И не обидела. — Он поднимается и вдруг, протянув руку, касается моей макушки. Легко, почти невесомо. — Будь счастлива, Эфирайн. Ты этого заслуживаешь.
Он уходит так же неслышно, как и пришёл. А я сижу в кресле, чувствуя, как к горлу подступает ком. Погружённая в себя, не сразу реагирую на возвращение моего личного суетолога.
— Эфи, — мягко окликает меня Сибилла. — Нам нужно заканчивать. Церемония вот‑вот начнётся.
Встрепенувшись, киваю и позволяю служанкам доделать своё дело. Платье садится по фигуре идеально, словно было сшито специально для меня. Риста знатно постаралась, подгоняя его без моего присутствия. Волосы усилиями служанок ложатся в замысловатую причёску с вплетёнными в пряди крошечными серебряными звёздами, которые мерцают при каждом движении.
— Готово, — выдыхает Риста, отступая на шаг. — Вы прекрасны, лотта.
Я смотрю на своё отражение и не узнаю себя. Серебряное платье струится как водопад. Звёзды на ключице горят, пульсируя в такт сердцу. Мои метки Бездны тоже сияют и в сочетании с нарядом выглядят украшением, а не клеймом.
— Пойдём. — Сибилла берёт меня под руку. — Лотр Грайфулл ждёт.
Ивао не произносит ни слова, только кивает и указывает путь. Мы выходим из покоев и идём по длинной галерее, потом сворачиваем в сад.
И я замираю.
Ночной сад утопает в цветах. Сотни кустов мирабилиса усыпаны белыми, розовыми, лиловыми звёздами. Они раскрыли бутоны навстречу ночи и испускают мягкое, едва уловимое свечение. А между ними порхают магические огоньки. Десятки, тысячи оранжевых и золотых искр, парящих в воздухе, словно светлячки.
— Красиво, — шепчет Сибилла.
— Очень, — отвечаю я, и голос ломается.
В конце дорожки у входа в главный храм нас встречает она, её величество Юмия. На ней — длинное платье цвета расплавленного золота, открывающее руки. И при свете магических огней я вижу то, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Пожалуй, мы пойдём, — деликатно произносит Ивао, утаскивая с собой бурчащую Сибиллу.
А я во все глаза смотрю на Юмию. На руках императрицы мерцающей краской нарисованы метки Бездны. Такие же, как у меня. Пурпурные узоры, змеями обвивающие предплечья и уходящие под ткань платья.
— Зачем? — выдыхаю я, подходя ближе и замирая на месте. — Зачем вы это сделали? Посмеяться решили?
Но Юмия удивляет меня. Она улыбается. Не скажу, что тепло и мягко, но в этой улыбке — признание и твёрдая уверенность.
— Даже не думала, Эфирайн, — произносит она с чувством собственного достоинства. — Я сделала это, чтобы поддержать тебя. Никто, Эфирайн, никто не посмеет обижать ту, кто будет стоять подле моего сына. Никто не посмеет смотреть на неё свысока. Да, я не в восторге от выбора Кая, но я верю, что он знает, что делает. Что ты достойна его, а он достоин тебя. Эти метки… — Она проводит пальцами по узорам. — Это символ. И он покажет всем, что я приняла тебя в нашу семью. Не как приложение к Каю. Как дочь.
Слова затихают в тишине сада, и я чувствую, как слёзы жгут глаза. Я не плачу. Я не позволю себе расплакаться сейчас, когда всё в моей жизни наполняется счастьем.
— Спасибо, — выдавливаю я.
И это слово вмещает в себя всё: и благодарность, и удивление, и тупую, щемящую боль оттого, что моя родная мать никогда не сможет стоять здесь, рядом со мной. Но метки на руках Юмии словно говорят: я с тобой, дочка. Всегда.
Императрица кивает, берёт меня под руку и ведёт в храм.
Внутри полумрак, рассекаемый тысячами магических огней. Они отражаются в витражах, на золотых украшениях алтаря, в глазах гостей, которые кажутся тенями по краям зала. А в центре на алтарном возвышении рядом с лотром Ормундом стоит он. Мой Кай. Дико красивый в чёрном праздничном камзоле, расшитом серебряной нитью. Его волосы убраны назад и открывают высокий лоб и острые скулы. Штормовые глаза смотрят только на меня, словно во всём мире больше никого не существует. И в его взгляде — любовь. Жадная, властная, всепоглощающая.
Юмия отпускает мою руку, и я делаю шаг. Потом ещё один. И ещё. Звёзды на ключице горят так ярко, что я чувствую их тепло даже сквозь ткань платья. Метка Кая там, под его камзолом, отвечает мне, пульсируя в том же ритме, что и сердце.
Я подхожу ближе, и принц протягивает мне руку.
— Ты прекрасна, — шепчет Кай, и в его голосе столько благоговения, что у меня подкашиваются ноги.
— Ты тоже ничего, — отвечаю шёпотом, ловя его понимающую улыбку.
Лотр Ормунд занимает место перед огромной статуей драконьих богов. На его лице нет привычной усталости, только торжественная серьёзность, настраивающая меня на соответствующий лад.
— Сегодня, — начинает жрец, и его голос разносится под высокими сводами, — перед ликом драконьих богов, перед магией и временем, перед прошлым и будущим, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать великое событие.
Я сжимаю ладонь Кая, и он сжимает мою в ответ.
— Кайгард Хардскейл, наследный принц Хардении, — продолжает лотр Ормунд, — и Эфирайн, дочь Леди из Бездны, наследница двух кровей, старшая дочь императора Хираля Файердорна…
Я слышу, как гул проходит по рядам гостей, но усилием воли заставляю себя сконцентрировать на Кае и словах жреца.
— Любовь не знает сословий. Не думает о крови. Не чувствует страха. Она приходит и переворачивает мир. Сегодня этот мир перевернулся для всех нас. И он стал лучше.
Я чувствую, как слёзы всё-таки катятся по щекам, но мне уже всё равно. Это слёзы счастья. Чистого, выстраданного и настоящего.
— Пусть эта связь станет для вас не цепью, а крыльями. — Голос жреца набирает силу. — Пусть ваша любовь освещает путь не только вам, но и тем, кто идёт следом. Пусть те, кто боится, увидят и поверят. Пусть те, кто ненавидит, растеряют свою ненависть. Пусть те, кто отчаялся, обретут надежду.
По залу пробегает ропот. Краем глаза я замечаю Юмию, стоящую с непроницаемым лицом. Рядом с ней — император с серьёзным видом, но с влажными глазами. Сибилла, лотр Грайфулл, люди Кая и даже Алиса с Райгардом здесь. Последние божились, что не успевают на свадьбу, так как работа лотра Скайрида завела эту парочку в непроходимые болота Южных топей. И судя по довольной улыбке подруги, они просто хотели сделать мне сюрприз.
— Кайгард. — Жрец поворачивается к принцу. — Принимаешь ли ты Эфирайн в свой род, в свою кровь, в свою жизнь? Будешь ли ты беречь её, защищать и любить вопреки всему?
— Принимаю. — Кай не мешкает ни секунды. — Буду. Всегда.