Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 73

— Ты не будешь экспонатом, Эфирайн, — говорит он, и в его голосе звучит сталь. — Ты будешь моей женой. Да ты уже и есть моя жена! Ты покажешь всем, каждому жителю Хардении, каждому сомневающемуся, каждому, кто до сих пор смотрит на полукровок свысока, что империя приняла вас. Что вы часть нас. Что ты часть нас.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

— Я не прячу тебя, — продолжает Кай, сжимая мои пальцы. — И никогда не буду прятать. Ты моя гордость, Эфи. Моя сила. И весь мир должен это видеть.

Тишина повисает между нами. Я смотрю в его глаза и вижу там не только любовь. Я вижу там решимость. Веру. Будущее.

— Хорошо, — тихо соглашаюсь я, чувствуя, как отпускает последний комок страха. — Хорошо, Кай. Будь по-твоему.

Он улыбается той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги. Это обезоруживает, сносит все мои границы. Я сдаюсь и позволяю вести себя.

К воротам дворца мы подходим уже затемно. Стража без лишних вопросов и задержек пропускает нас внутрь. Всё вокруг будто затаило дыхание в ожидании чего‑то грандиозного.

— Тебе нужно к сестре, — шепчет Кай, когда мы останавливаемся у развилки коридоров. — Иди.

— А ты?

— Мне тоже надо подготовиться, — подмигивает принц. — Мы встретимся уже в главном храме. Не опаздывай, любимая.

Он сворачивает в одно из ответвлений, оставляя меня в компании незаметных Теней. Я не успеваю даже встревожиться, как на меня вылетает взъерошенная Сибилла.

— Эфи! Наконец-то! Мы тут уже все обыскались! — Сестра хватает меня за руку и тащит вглубь дворца. — Риста уже с ног валится, примеряя на себя одно платье за другим. Ты хоть знаешь, каково это — выбирать наряд невесты, когда сама невеста шляется по злачным местам?!

Мы прибегаем к выделенным мне покоям, у дверей которых стоят люди Грайфулла. Ивао тоже тут, и судя по амплитуде закатывания его глаз, Сибилла его уже знатно достала.

— Это было не злачное место, а таверна, — пытаюсь оправдаться я, но Сибилла только отмахивается. — И я была с Каем. Мы передавали послание Кристиану.

— Серьёзно?! — Сибилла останавливается на пороге, и я чуть не влетаю в неё. — Брат здесь? А впрочем, как разница?! Мы платье тебе ещё не нашли! Быстрее!

Покои, отведённые мне, утопают в цветах и свечах. Риста мечется между гардеробом и трюмо и при виде меня издаёт облегчённый вздох.

— Лотта Эфирайн! Ну наконец-то! — всплёскивает она руками. — Раздевайтесь!

Я даже не успеваю пискнуть, как сестра и Риста в два счёта стаскивают с меня куртку, рубашку, брюки и сапоги. Через минуту я оказываюсь в ванной, и на меня обрушиваются потоки воды. Ещё через десять минут меня уже усаживают в кресло перед зеркалом, и ловкие пальцы Ристы принимаются за причёску.

— Раз ты соизволила прийти, выбирай платье! — требует Сибилла, демонстрируя мне несколько нарядов. Ряд служанок с вешалками выстраивается передо мной. — Мы примеряли на Ристу. Да, она полнее тебя и чуть ниже ростом, но мы это учли. Из всех вариантов эти семь подойдут лучше остальных. Кажется, её величество вытряхнула все лавки столицы, лишь бы ты могла найти то самое платье.

— Вон то, — выдыхаю я, морщась от лёгкой головной боли. Сибилла с манией контроля, проснувшейся в ней во время подготовки к свадьбе, становится просто невыносимой.

— Это? — в удивлении переспрашивает Риста, глядя на переливающийся серебром и пурпуром наряд, висящий на одной из вешалок. — Точно?

На самом деле, я не уверена. Но из предложенных платьев это я хотя бы мельком уже видела. Ткань словно соткана из лунного света и утренней дымки. Вышивка в виде пурпурных звёзд, повторяющая мою метку. Платье, в котором я перестану быть просто Эфирайн Зах, беглянкой и бастардом из Файердорна.

— Отличный выбор, — довольно кивает Сибилла и торопливо хлопает в ладоши.

Стук в дверь прерывает нашу суету. Риста открывает и тут же отступает в сторону, пропуская в комнату высокую фигуру в белых одеждах.

— Лотр Ормунд, — шепчу я, узнав жреца.

Он останавливается в дверях, и на мгновение его взгляд теряет возвышенную безмятежность. В нём появляется то самое отеческое тепло, с которым он всегда смотрит на меня. Жрец переводит глаза на платье, на меня, взъерошенную и утопающую в объёмном халате, и в уголках его губ прячется тень улыбки.

— Я могу войти? — спрашивает он. — Или стоит подождать?

— Мы почти закончили! — поспешно заявляю я и делаю знак служанкам и Сибилле оставить нас ненадолго.

Лотр Ормунд проходит внутрь, садится на край стула и складывает руки на коленях. Мы молчим несколько долгих секунд.

— Я слышал, вы закончили с тем неприятным делом? — осведомляется Ормунд.

— Да, к нашему счастью, всё прошло успешно, — быстро отвечаю я. — Вы что‑то хотели?

Старый жрец откидывается на спинку стула и протяжно выдыхает.

— Я хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. Что ты сама хочешь этой церемонии. Ты, а не звёзды на твоей ключице.

— Вы боитесь повторения истории с Кайяной? — понимаю я тревогу жреца.

— Есть такое, — поджав губы, кивает жрец.

— Я хочу этого больше всего в жизни, — смело заверяю жреца. — Меня не принуждают, и у нас всё действительно по любви.

Ормунд какое-то время пристально смотрит на меня, а потом, улыбнувшись, произносит:

— Хорошо, раз так…

— Лотр Ормунд, — перебиваю его, боясь, что он сейчас уйдёт. — Я хочу вас кое о чём спросить.

— Спрашивай, дитя.

Я делаю глубокий вдох и выпаливаю:

— Почему вы не рассказываете всем правду? Что вы полукровка. Что вы родственник императора. Что ваша кровь не менее драконья, чем у Кая или кого-то из его приближённых.

Жрец молчит. Долго. Так долго, что я уже жалею о своих словах. Но потом он тихо вздыхает.

— А зачем, Эфирайн? — Его голос звучит устало. — Я слишком стар для таких изменений. Я видел слишком много, чтобы верить, что одно моё признание перевернёт этот мир.

— Но вы могли бы помочь…

— Чем? — перебивает он, и в его глазах мелькает смирение. — Я прожил свою жизнь. Я служил богам и людям. История с Кайяной осталась в прошлом. Пусть там и лежит. Не нужно бередить старые раны, дитя. Не у всех есть твоя смелость.

Слова лотра Ормунда могильной плитой припечатывают его тайну. Я хочу возразить, хочу сказать, что никогда не поздно, что правда имеет значение. Но глядя в его лицо, изрезанное морщинами, спокойное, почти просветлённое, я понимаю, что не имею права. Он сделал свой выбор. И я должна его уважать.

— Простите, — шепчу я. — Я не хотела вас обидеть.