Страница 59 из 73
Глава 17. Ядовитые цветочки
Эфирайн Зах
В бальном зале тихо, а напряжение, висящее в воздухе, буквально трещит, предвещая грозу. Именно её я вижу на лице императора. После краткого разговора с сыном его величество недоволен, но я лишь расправляю плечи, надёжно укрытые камзолом Кая. Не знаю как, но принцу удалось вселить в меня уверенность в правильности происходящего, в том, что наши с ним чувства имеют право на существование. И что побег от них бесполезен. Кошусь на Кая, занявшего место рядом с лотром Ормундом и впервые не скрываю улыбку. В ответ я получаю столько тепла и нежности, загорающиеся в глазах Кая, что у меня дыхание перехватывает. И это дико приятное ощущение!
— Невесты готовы к последнему испытанию, — шелестит голос Лилии.
Помощница преклоняет голову перед императором, а я украдкой осматриваюсь. Крайнее место в ряду претенденток на сердце принца позволяет мне хоть немного, но держать ситуацию под контролем. Рядом только Сибилла, то и дело с тревогой смотрящая на меня. Посылаю сестре ободряющую улыбку. Хочется успокоить её, сказать, что теперь всё будет хорошо, но я не склонна делить шкуру незаваленного дракона. Сначала — испытание, а потом уже — болтовня.
За нами в десятке метров сгрудились гости, жаждущие зрелищ. Уверена, они ждут чего‑то такого, что потом ещё не один год можно будет обсуждать и смаковать подробности. Жаль только, что ничего из этого они не получат. Я уверена, что быстро справлюсь с испытанием разумом. В конце концов, если магия и сердце то и дело норовят выйти из-под моего контроля, то с моим рассудком мы всегда действовали заодно.
— Ваше величество, хотите что-нибудь сказать перед началом испытания? — подмигнув мне, обращается лотр Ормунд к императору, но тот лишь отмахивается.
Его величество Айрнгард Хардскейл крайне недоволен тем, что в ответственный момент его подвела «левая рука». Айрнгарду в этом плане странным образом не везёт. Муж моей подруги Алисы, Райгард Скайрид, будучи правой рукой императора, тоже сложил с себя обязательства, выбрав любовь, а не службу. Теперь ещё и Римберг…
— Дочери мои, — прерывает мои размышления жрец, призывая сосредоточиться на происходящем. — Сейчас вы пройдёте самое сложное и опасное испытание отбора. И когда я говорю «опасное», я не шучу. Вы погрузитесь в глубины вашего подсознания, столкнётесь с той частью себя, о которой сами, возможно, и не знали. Мы все, — Ормунд обводит рукой гостей, — станем свидетелями вашей внутренней чистоты, — голос жреца понижается до мистических ноток, — или тёмных секретов, что надёжно хранятся в омуте вашей души.
От пафоса, сочащегося из речей Ормунда, хочется закатить глаза. Да я бы так и сделала, если бы не испугалась: как это гости всё увидят?!
— А что конкретно мы покажем? — мой вопрос высказывает розововолосая Майраль.
— Всё. От того, что может возвысить ваш брак с принцем, до того, что может запятнать репутацию как вашу, так и его высочества, — приподняв бровь, поясняет Ормунд.
Спрятав ладони в широких рукавах праздничного балахона, он с улыбкой посматривает на нас. Явно ждёт чего-то.
— Я отказываюсь проходить отбор, — внезапно выпаливает Майраль под всеобщий «ох».
— Майраль! — летит из толпы гостей гневный возглас. — Что это значит?! Ты должна пройти!
В первые ряды зрителей пробивается низенький лысоватый мужчина в помпезном костюме. В его одутловатом лице я нахожу похожие с Майраль черты.
— Папа, я не хочу, чтобы ко мне в голову лезли! — топает Майраль и обращается к лотру Ормунду: — Я же могу отказаться?
— Да, но вам придётся отработать, — разводит руками Ормунд. — Как я говорил прежде, прохождение отбора всё равно что подписание магического договора. За его разрыв обязательно нагрянут последствия, ведь вы обманываете драконьих богов.
— Сколько? — цедит Майраль и оглядывается на спешащего в нашу сторону мужичка. — Папа, оплати!
— Три, — лаконично сообщает Ормунд.
— Чего три? — осведомляется лотр Ариман, отец нашей розововолосой отказчицы. — Миллиона, завода, шахты, храма?
— Года, — с улыбкой поясняет жрец и, наклонившись к мужчине, доверительно сообщает: — Три года в обители Ордена Благоденствия. Поверьте, лотр Ариман, Майраль это только на пользу.
В зале повисает тишина. Сама Майраль стоит, хлопая губами, как выброшенная на берег рыба, отец же её хмуро смотрит на жреца. Затем переводит взгляд на императора с принцем.
— Я понял, — наконец выдавливает мужчина. Коротко кивает Айрнгарду и Каю и резко разворачивается к дочери. — Пойдём.
— Папа, но я не хочу в обитель!
— С богами не спорят, Майраль! — тоном, не терпящим возражений, рявкает лотр Ариман.
Он буквально тащит за собой упирающуюся дочь. Гости молча расступаются, давая им покинуть залу. А я только и успеваю, что переглянуться с Сибиллой, в глазах которой нахожу то же удивление, что сейчас, уверена, есть и в моих.
— Больше никто не хочет отказаться от прохождения отбора? — произносит лотр Ормунд, когда за Ариманами закрываются двери. Приняв наше молчание за готовность идти до конца, жрец хлопает в ладони и просит: — Лилия, девочка, подай невестам ментальное зелье.
Мы все как одна поворачиваемся к помощнице свахи. Лилия аккуратно берёт у младшего жреца поднос с шестью фужерами. В последних плещется пурпурная жидкость. От её вида у меня по загривку волосы дыбом встают. Не нравится мне это, и тишина эта гнетущая только ещё больше тревожит. Мне страшно, что все, абсолютно все узнают о моих метках. Но, с другой стороны, я и без того решила о них рассказать. Так пускай всё произойдёт сейчас, во время испытания. Сорвём повязку с раны одним движением.
Кай спускается к нам и тоже берёт фужер. Я же не решаюсь брать свой, когда Лилия замирает передо мной.
— Не бойтесь, — мягко произносит помощница. — От этого зелья никто не умирал. И его проверили на яды, так что точно никакой угрозы.
Она снимает один фужер и подаёт его мне. Взглянув на Кая и получив его молчаливую поддержку, я всё же принимаю напиток.
— Какие-то сложности? — учтиво интересуется лотр Ормунд, подойдя ближе.
Кивнув Лилии, он отпускает её. Я же решаю говорить, только когда помощница оказывается на расстоянии нескольких шагов. Лилия уносит не только оставшийся ненужным фужер, но и робкую искру спокойствия.
— Мне не хотелось бы, чтобы все увидели мои мысли, — шёпотом поясняю я жрецу. — Мало ли что там проскочит. Это ваше зелье, оно как действует?