Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 73

— Почему ты решила, что это Кайгард? — склонив голову набок, уточняет Ормунд.

— Когда он поблизости, я не слышу Бездну, — говорю очевидное.

— Не только принц находился рядом, когда голос затихал, Эфи, — доверительно сообщает Ормунд.

— А кто?

Шагнув назад, я спиной приваливаюсь к стволу раскидистого дерева. Мне нужна опора, а то земля вот-вот уйдёт из-под ног.

— Ты же Штормовая сестра и должна быть знакома с охранными схемами императорской семьи. Пока Кай учился, его всегда незримо сопровождал один из Теней.

— Хотите сказать, что мой якорь — кто-то из подчинённых лотра Римберга? — устало предполагаю я.

— Нет, я хочу сказать, что и сам лотр Римберг может быть твоим якорем, — заявляет Ормунд, окончательно добивая меня.

— Бред. — Сжимаю виски. — Быть не может. Его не было в академии. Точнее, я ни разу его там не видела.

— Тени редко ходят под своими личинами, Эфирайн. Тебе ли не знать.

— Но как? Как, Ормунд? Нет таких заклинаний, способных действовать столь долго! Я знаю, у меня отлично по иллюзорным чарам!

— А артефакты? Зелья? — хитро подмигивает жрец.

Но я не думаю сдаваться.

— Так, погодите. — Выставляю вперёд ладонь, прося передышку. — Вы думаете, что лотр Римберг приезжал в «Ресталию»? На защиту принца? Вам не кажется, что для целого главы Теней это слишком мелкое задание?

— Эфи, для нашего императора жизнь сына стои́т на втором месте после благополучия страны. Так что, если понадобится, он сам наденет чужую личность и отправится защищать Кая.

— Хорошо, даже если так, и лотр Римберг присутствовал в академии, пока там учился Кай… Но с чего вы решили, что он может быть моим якорем? Я не испытываю к нему…

Осекаюсь на полуслове. Просто потому, что дальше могу сказать откровенную ложь. Я испытываю. Испытываю что-то странное к собственному командиру.

— Бред, — снова шепчу я, опустив голову. — Я не интересую лотра Римберга, а вы говорили, что у ваших родителей это чувство было взаимно.

— С чего ты решила, что Арно ничего к тебе не испытывает? На мой взгляд, у него вполне однозначный к тебе интерес.

Вскидываюсь, глядя на жреца. Но на его лице — ни грамма издёвки. Он не шутит, он действительно верит в то, что говорит.

— Быть не может.

— Не отметай эту вероятность, пока не проверишь. — мягко улыбается Ормунд и хлопает ладонью по скамье рядом. — Присядь, пожалуйста. У нас не так много времени осталось, мне ещё проводить ритуал бдения для младших санов. Давай поговорим о твоём будущем.

— А вы уже его знаете? — спрашиваю я, и голос звучит потерянно.

— Нет, конечно, дитя. Я хоть и несу в себе магию Бездны и силу драконов, но чужие судьбы мне неведомы. Я хотел поговорить о твоих метках и о том, как их скрыть.

— До того, как вы показали мне свои, я думала, это невозможно, — бормочу я, возвращаясь на скамью.

— Я тоже, — кивает жрец и достаёт из сумки очередной флакон.

Жидкость в нём непонятного цвета. Она постоянно меняет оттенки и переливается, будто полностью состоит из блёсток.

— Это краситель на основе экстракта мирабилиса с добавлением пыльцы из его же лепестков, — поясняет Ормунд и одним щелчком откупоривает бутылёк. Ещё мгновение — и вот уже тягучая капля растекается по запястьям жреца, в тот же миг скрывая метки. — Видишь? За счёт изменчивости своей структуры краситель подстраивается под цвет твоей кожи и маскирует магию Бездны.

Я же глазам своим поверить не могу. Неужели мне больше не придётся прятаться? Больше не надо бояться, что кто-то случайно заметит мои метки.

— Одна беда с этим красителем. Он очень чувствителен к поту, — морщится жрец и выдыхает с досадой. — Водой его не смыть, но вот с вашими тренировками тебе придётся быть настороже.

— Понимаю, — киваю я и выжидающе смотрю на жреца.

— Да держи, — смеётся он, протягивая мне флакон. — Но старайся экономить. Мирабилис хоть и не редкий цветок, но и не распространённый. И на него претендуем не только мы с тобой, но и Тени. Насколько я знаю, они используют его корневища и лепестки для создания иллюзорных артефактов.

— Оу! — озадаченно восклицаю я. — То есть у Теней могут возникнуть вопросы, для чего мы собираем мирабилис?

— Не возникнут. Я уже всё утряс. Не первое же десятилетие возглавляю орден, — с лёгким оттенком самодовольства заявляет Ормунд. — В императорской оранжерее выращивают мирабилис специально для нужд храма.

— Продумано, — отвешиваю комплимент и тут же осекаюсь. — Драконьи боги, у нас проблема!

Вскочив на ноги, я порываюсь уйти, но Ормунд ловит меня за запястье.

— В чём дело, дитя?

— В сестре! В сестре моей дело. Она сейчас этот мирабилис пересадит, и неизвестно, с какими последствиями для цветка!

Не дожидаясь реакции старца, я выдёргиваю руку и спешу выбраться на дорожку до оранжереи. Надо спасать цветок от его спасения сестрой. Не то чтобы я не верила в знания Сибиллы и её садовнические умения, но бережёного Дракон-отец бережёт.

Правда, далеко уйти у меня не получается. Едва я преодолеваю заросли кустарника и шагаю на мощёную дорожку, как впечатываюсь в голую грудь Кая.

Замираю всего на секунду и с шумом вдыхаю. Терпкий запах пота странным образом не отталкивает, а наоборот, будоражит тело, заставляя кровь разгоняться. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с тёмным, всепоглощающим взглядом принца. Вокруг нас будто всё останавливается, исчезают и звуки, и мир. Под моими руками — горячая гладкая кожа, и у меня нет сил оторвать от неё ладони. Напротив, мне хочется продолжить этот контакт, посмотреть, как далеко мне позволят зайти.

— Эфи? — вздёрнув бровь, зовёт принц, когда моя ладонь ползёт выше, с груди Кая к его шее.

И я вздрагиваю, наконец-то придя в себя. Отшатываюсь от Кая в ужасе и от своей несдержанности, и оттого, что магия внутри меня беснуется. Метки, как раскалённый металл, проступают под кожей. Благо их надёжно прячут рубашка и китель.

— Ты что тут делаешь? — нахмурившись, спрашивает Кай и оглядывается по сторонам.

Повторяя дыхательные практики дахусим, я стараюсь отвлечься от эмоционального шторма. Концентрируюсь на деталях окружения: ночь, шорохи листвы, перекличка стражей. Я обращаю внимание, что на принце — тренировочные штаны и мягкие ботинки. Свободная рубаха, в которой он, очевидно, занимался, повязана вокруг пояса.

— А ты? — ухожу от ответа я.