Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 73

Глава 10. Не ходите, девки, вечером гулять

— Как думаешь, в чём заключается испытание сердцем? — спрашивает Сибилла, копошась в очередной клумбе.

После ужина нас всех предоставили себе. Хоть обязанности няньки с меня так и не сняли, но именно сегодня я решаю ими пренебречь. История Кайяны оставила слишком глубокий след в душе. Нужно успокоиться. Именно с этой целью я и отправилась к сестре. И, конечно же, не обнаружила ту в выделенных ей покоях. Хорошо, что привычки сестры я хоть немного, но уже знаю. Сибилла находится в ближайшей оранжерее. И слава драконьим богам, что в компании Ивао и Ристы, а не одна удрала.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами я. — Но вряд ли что-то простое.

— Это я уже поняла. — Сибилла поднимает голову и одаривает меня лучезарной улыбкой. — Только думается мне, всё это зря. Принц-то давно выбор сделал.

— Не начинай, — закатываю глаза.

— Я серьёзно! — восклицает Сибилла.

Она подхватывает юбки простого платья, в котором сестру запросто можно принять за местную садовницу, и поднимается с колен. Покосившись на Ристу, вьющуюся вокруг Ивао, Сибилла доверительно сообщает:

— Ну очевидно же, что Каю мила ты, а не весь этот отряд пафосных выдр.

Сжимаю губы, чтобы не засмеяться.

— Не обижай выдр, — проговариваю я, пытаясь сохранить серьёзный вид. — Они, в отличие от наших конкуренток, хотя бы милые.

— Ладно. Отряд пафосных жужелиц — так лучше? — подхватывает игру Сибилла.

— ОПЖ — интересное сочетание, — фыркаю я в ожидании, пока Сибилла отряхнёт подол.

— Говорящее, ага.

Сестра приводит себя в порядок, и я уже думаю, что сейчас она стянет садовые перчатки и мы наконец пойдём во дворец, но именно в этот момент её привлекает очередной цветок на дальней клумбе.

— Сиби-и-илла, — обречённо тяну я. — Ну нельзя же столько времени посвящать цветам.

— Ага. А тебе нельзя столько времени отрицать очевидное, — парирует сестра.

Разворачиваясь, она вставляет мне в волосы крупный белый цветок. Нежный, он кажется невесомым.

— Тебя ведь тоже тянет к Каю. Тогда к чему все эти игры? — с мягкой улыбкой спрашивает Сибилла.

— Есть причины, из-за которых мы не можем быть вместе, — чувствуя раздражение, отвечаю я.

— Не понимаю. Просто в голову не приходит ничего, что может вам помешать.

— Например, моё происхождение? — цежу я.

Не хочу срывать злость на сестре, но она методично бьёт в болевую точку. Мне понятен её интерес, но, судя по вопросам, моя полукровность для сестры — тайна. Пускай ею и остаётся.

— Кажется, Каю плевать на то, что ты бастард, — пожимает плечами Сибилла и снова оборачивается к клумбе. — Вот же ж дураки, как можно было высаживать мирабилис так близко к ручью? Он же не терпит переувлажнения! Ивао!

— Да, ваше высочество? — тут же отзывается мужчина, оказавшись рядом.

— Мне нужна лопата и несколько корзин.

— Сибилла, нет, — строго произносит Ивао.

Ко мне подходит Риста, и мы обе становимся свидетелями того, как Сибилла пытается уговорить своего духовника поработать садовником. Сестра сыпет сотней доводов — от спасения несчастных, увядающих кустов мирабилиса до собственного сердечного приступа, если с цветочками что-то случится.

— Ты невыносима, — цедит Ивао, явно сдаваясь, и отправляется на поиски рабочих.

— У тебя такие крепкие плечи, что даже я тебе по силам! — весело щебечет Сибилла, а когда её духовник скрывается за раскидистыми кустами акации, поворачивается ко мне. И по глазам сестры я вижу, что допрос не окончен. Цветочки были лишь обманным манёвром. — Так вот, Эфи…

— Нет, я всё сказала, — резко выговариваю я.

Опускаю взгляд на маячащую рядом Ристу. Хоть девочка и прошла сотни проверок, но обсуждать личную жизнь при ней я не готова. Она нам никто и переметнуться к врагам может в любой момент.

— Риста, а можешь раздобыть чистой воды? Мирабилис надо будет полить после пересадки, — тут же реагирует Сибилла.

Камеристка с готовностью кивает, и уже через мгновение в оранжерее мы с сестрой остаёмся одни.

— Ну же, Эфи, в чём проблема? Почему ты не принимаешь чувства Кая? Почему ты свои чувства не принимаешь?

Сибилла задаёт самые болезненные вопросы. И все они наполняют душу раздражением. Мне хочется просто уйти. Да, поступить инфантильно, сбежав от серьёзного разговора. Но я понимаю, что сейчас не готова разговаривать на эту тему.

— Сиб… — начинаю я.

— Прости, — тут же выдыхает сестра. — Я перегнула. И я понимаю, что лезу туда, куда не просят. Просто переживаю за тебя. Видно же, что Каю ты очень дорога. И он же тебе небезразличен. Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива.

— Я буду. Я уже почти счастлива. Осталось только закончить этот дурацкий отбор, и я буду свободна. Для меня это — счастье.

Раньше эти слова всегда меня успокаивали, вселяли уверенность в правильности поступков и решений. Но сейчас всё иначе. Что-то внутри меня протестует. Не даёт прийти в норму.

Сестра с тревогой смотрит на меня. Вижу, что её моя тирада не убедила.

— Хорошо, — тихо произносит Сибилла, кивая. — Хорошо. Если это так, то я больше не потревожу тебя своими нотациями. Давай вернёмся к прогулке?

— Ты хотела сказать к переделыванию оранжереи? — Дёрнув уголком рта, я криво улыбаюсь.

От смены темы на душе становится чуть легче. Когда-нибудь я расскажу Сибилле всё. Но не сейчас.

— Ну а что мне делать, если тут всё высажено не так? Эфи, ты посмотри, они же просто губят цветы такой бесполезной…

— Зато красиво, — вставляю комментарий я и тут же получаю полыхающий святым гневом взгляд сестры.

— Красивой, но бесполезной рассадкой! Местного садовника надо на компост пустить!

Улыбка сама собой растягивает мои губы. Но в тот же миг я настораживаюсь. В оранжерею зашёл кто-то чужой: у меня все волоски дыбом встают.

— Не надо никого казнить, милое дитя, — раздаётся знакомый голос.

Через мгновение перед нами появляется лотр Весталь. Жрец одет в привычный бежевый балахон, украшенный золотистой вышивкой. Он останавливается в двух шагах от нас и слегка склоняет голову в приветствии.

— Добрый вечер, — откликается Сибилла, слегка присаживаясь. — Вам что-то нужно?

— Что-то с клятвой? — тут же спрашиваю я.

— Нет, что вы, — мягко смеётся жрец. — Всё в порядке. Я лишь прогуливался перед сном, как делаю это каждый прожитый день. И тут услышал, что любимых садовников её величества грозят пустить на удобрения.

— Ой! — вспыхивает Сибилла, прижимая ладони ко рту. — А это, — она оглядывается, — оранжерея императрицы?