Страница 20 из 73
В академические времена я бы вспылила. Никогда не терпела приказного тона, особенно от принца. Но, во-первых, я сильно изменилась, во-вторых, субординацию никто не отменял. Кайгард — мой начальник не меньше, чем Римберг.
— Розали предоставила мне неверное расписание дня, — бесстрастно чеканю я. — А также, полагаю, запретила стражам пропускать опоздавших к озеру.
— Бред, — нервно хихикает сваха, оказываясь под прицелом сразу трёх пар глаз. — Опоздавших не пускали из-за сложности ритуала.
— А расписание? — строго спрашивает Юмия, не упустив того момента, что Розали не ответила на главный вопрос.
И Римберг, и Кай с императрицей смотрят на Розали в ожидании объяснений. Из всех троих моё внимание привлекает именно Юмия. Потому что в глазах императрицы я замечаю сомнение. Она будто впервые ловит подругу на горячем.
— Знаете, на кого вы сейчас похожи, лотта Муар? — внезапно спрашивает Римберг, и взгляды присутствующих обращаются уже к нему.
Мой командир же словно и не замечает нашего интереса. Лениво вертит в руке пишущее перо и, когда в кабинете становится совсем тихо, с некоторой ленцой продолжает:
— На ужа, которого наш повар бросил на сковороду. Вертитесь, шкворчите, а выбраться не можете.
— Позвольте! — возмущается сваха. — Я совершенно точно не этот ваш уж и совершенно точно не пытаюсь выкрутиться. Просто потому, что мне выкручиваться не из чего. Обвинения Эфирайн голословны и оскорбительны.
— Да? То есть вот этот распорядок, — порывшись во внутреннем кармане кителя, я достаю сложенный вчетверо лист с графиком дня, — не вами подписан?
Улика довольно сильно пострадала, когда я горела, а потом и купалась, но благо строка со временем испытания сохранилась. Как и виза Розали.
— Мной, — хмурится сваха. Берёт лист из моих рук, вглядывается в строки и резко поворачивается к помощнице. — Лилия! Ты что, отдала Эфирайн старый график?
— Что?! — Девица вздрагивает и принимается шуршать в кипе бумаг, лежащей у неё на коленях. Спустя мгновение она замирает, держа в руках какой-то лист, и поднимает на Розали полные страха глаза. — Простите, лотта Муар. Я з-забегалась и з-забыла.
Нижняя губа Лилии трясётся, будто девушка вот-вот расплачется. Но чуйка моя твердит: это всё представление. Единственное, чего я не пойму, — кто руководит постановкой. Розали слишком натурально испугалась, что на неё сейчас повесят подставу с испытанием. Нет, сваха совершенно точно не знала, что у меня старая версия расписания. А вот Лилия явно переигрывает в своей растерянности. Что-то тут не так, но я никак не могу связать все ниточки в единую картину.
— Лилия, ты понимаешь, насколько серьёзный это проступок? — рычит Розали, наступая на помощницу.
Кажется, ещё чуть-чуть — и сваха ей затрещину отвесит.
— Да, Единая матерь с вами, — нервно усмехнувшись, внезапно проговаривает Сибилла. — Ну какой же это проступок? Все мы иногда что-то путаем. Всё же обошлось. В итоге на испытание мы попали, а его высочество даже в выигрыше остался. На одну претендентку больше, есть из кого выбрать. Так что вы, лотта Муар, можете быть собой довольны. Свою роль свахи вы исполняете идеально.
Я изо всех сил сохраняю бесстрастное выражение лица. В душе расцветает гордость за сестру. Она и себя милой выставила, и Розали нос утёрла. Умница она у меня.
Слышу, как хмыкает Кайгард. Откинувшись на спинку кресла и прикрыв лицо ладонью, он следит за нами из-под пальцев. На мгновение мне чудится, что зрачок в его глазах становится вертикальным. Меня тут же кидает в жар, но уже в следующее мгновение Кайгард выпрямляется и без единого намёка на хорошее настроение высказывает Розали:
— Допустим, в этот раз вы ни в чём не виноваты. Нет-нет, молчите. — Принц поднимает ладонь, когда сваха пытается перебить его. — Понимаете, Розали, проблема ведь даже не в этом. Я ваши методы давно изучил вдоль и поперёк. Гадости с вашей стороны вполне ожидаемы. У меня другой вопрос: насколько далеко вы готовы зайти? Убийство входит в ваши планы?
Кай припечатывает Розали взглядом настолько тяжёлым, что даже я ощущаю его силу. Сваха снова бледнеет, смотрит на императрицу, явно ожидая поддержки. Но Юмия молчит, предоставляя подруге отвечать самой.
— Это обвинение? Тогда…
— Это предупреждение, — холодно цедит Кай. Эта версия принца пугает до стынущей в жилах крови. Но в то же время какая-то часть меня приходит в восторг от мощи, что сквозит в голосе Кая. — Только дайте мне повод, Розали, — и вас вышвырнут из дворца в тот же миг. Я не посмотрю даже на то, что вы с моей матерью подруги с детства.
— Сын, ты слишком строг, — пытается смягчить ситуацию Юмия. — Розали ничего смертельного не совершила. Каждый оступается.
— Слишком уж много совпадений в этих проступках, — обращается к императрице Кай, не меняя тона. И добавляет, как припечатывает: — Мама.
— Я поговорю, — сдаётся Юмия.
— Не о чем разговаривать, мама, — продолжает давить принц. — Лотта Муар уже зарекомендовала себя как первоклассный организатор не только баллов, свадеб, но и интриг. Я не понимаю ваших мотивов, Розали, но, поверьте, разберусь. В отличие от событий пятилетней давности, когда вы всеми силами саботировали отбор, проходящий в академии, у меня теперь есть время и возможности вскрыть все могилы, в которых вы храните ваши скелеты.
— Позвольте! — округлив глаза от страха, пытается защититься сваха.
— Не позволю, — обрывает её Кайгард. — Я терплю вас только из уважения к её величеству. Вы меня услышали, Розали?
— Кай, ты перегибаешь, — вновь заступается за подругу Юмия, но уже без былого огня. — Розали не святая, но и не чудовище. Дай ей шанс.
Принц в ответ лишь глаза прикрывает, красноречиво показывая, что он думает о просьбе матери. Я в какой-то мере понимаю императрицу: очень сложно увидеть гниль в душе друга, если идёшь с ним бо́льшую часть жизни.
— Последний, — роняет он, бросая неприязненный взгляд на Розали. — Поняли?
— Поняла! И бескрайне благодарна за предоставленную возможность, — встрепенувшись, щебечет сваха. — Я искренне заверяю вас, что впредь все испытания будут проходить под моим тщательным контролем. И могу принести магическую клятву, что ни мыслью, ни делом не желаю смерти никому из присутствующих.
— А это мысль, — внезапно проговаривает Римберг.
Постукивая пальцами, на которых я не замечаю ни единого кольца, командир многозначительно смотрит на Кайгарда.