Страница 5 из 84
— Ну, Ольгу я так и так попрошу переписать домашние задания, а ты.. А может, мне просто приятно будет, если ты меня подтягивать возьмёшься? Неужели не переживала за меня? А я очень переживал, как вы перенесёте то, что у вас прямо на глазах случилось. Особенно — за тебя.
— Втрескался, что ли? — подчёркнуто грубовато фыркает порозовевшая от смущения Рая.
— А тебе это нисколько не льстит? Ну, даже вот на столечко? — почти вплотную свожу я большой и указательный пальцы. — Ну, хочешь, я ради того, чтобы ты мне помогала, на колени встану? На твои.
Эта шутка появится лет через десять, и Богданова хохочет, а «моя любовь» краснеет ещё больше, не зная, что ответить.
— А втрескался я или не втрескался, мы с тобой как-нибудь позже поговорим. Сейчас мне нужно, чтобы ты мне с пропущенными темами по алгебре и геометрии подсобила, — продолжаю я уже совершенно серьёзно. — Поможешь перед годовыми контрольными? Оглянуться ведь не успеем, как их нужно будет писать. А там и экзамены..
Да уж.. Первые школьные экзамены, перед которыми все одноклассники трепещут. Фигня на постном масле! Особенно — если говорить о сочинении. После пяти десятков книжек и многих сотен статей, написанных мной. Главное — вспомнить о чём в каждой из книг школьной программы написано. Читаю я очень быстро, за две недели наверстаю легко. А вот с теоремами и формулами придётся повозиться. И ни на какую амнезию незнание не спишешь: нет такой оценки в ведомости. И терять год на повторное изучение программы очень не хочется. Мои планы очень и очень завязаны на людей, о которых я помню по «предыдущей» жизни. Хотя, конечно, есть у меня «резервный» способ удлинить время. Сделать сутки длиной хоть 36 часов, хоть 48, хоть все 72 часа.
Все два километра, пока мы ехали до трассы, известной ныне как М5, Рая сидела на коленях у Ольги: автобус был полнёхонек, учитывая моих родителей и ещё пару женщин, которые ездили в город по делам. А выходя при остановке, сделанной по просьбе Богдановой, мило улыбнулась, помахав ей ручкой и даже на мгновенье не переведя на меня взгляд. Еле сдержался, чтобы не рассмеяться из-за этого.
4
Как там в «Волшебнике из страны Оз»? «Дом, милый дом»! В середине «десятых» Зелёную Рощу снесут бульдозерами, и от бывшей солдатской казармы, где сейчас живёт наша семья, останутся только бетонные плиты пола. А я буду видеть посёлок во сне даже после шестидесяти лет. Приезжать туда, чтобы пожить пару деньков в обветшавших, но всё ещё жилых домах. Или в отстроенных заново. Зачастую — вовсе не в нашей квартире, когда-то, до ликвидации ракетной «точки», бывшей кабинетом командира части.
Оказалось, я совсем забыл обстановку квартиры! Раковину с краном, подведённым от батареи отопления, помню. Очаг со встроенной в его стенку духовкой помню. Дощатую перегородку, отделяющую «кухню» от нашей с братом «спальни», помню. Вид на волейбольную площадку под окном, сараи и одноэтажные четырёхквартирные дома помню. Стол с лавкой возле него, на которой мы с братцем сидели, когда ели, помню. Два кресла и репродукцию картины «Дети, убегающие от грозы» в массивной раме, висящую в комнате родителей, помню. И всё! Остальное выветрилось из памяти за четыре с половиной десятка лет. Цвет стен и пола, лампочки, марка чёрно-белого телевизора, вешалки для верхней одежды, посуда..
Не успел толком переодеться после дальней дороги, как примчалась бабушка. Маленькая-маленькая, если сравнивать с моими метр восемьдесят. Да ещё, кажется, уже с парой сантиметров сверх них. Через год, на военкоматской приписной комиссии мне намеряют 187 сантиметров, а в десятом — на сантиметр ниже, из-за чего однокласснику будут ржать: «наверное, ноги перед комиссией помыл». Маленькая, щупленькая, почти всегда повязанная платком: в это время в деревне «неприлично» ходить с непокрытой головой. Особенно — женщинам. Да и погода ещё отнюдь не летняя.
Опять слёзы.. Старший внук попал в беду, и бабуля за меня переживала. Снова вопросы о самочувствии.
— Если не считать, что голова почти постоянно болит, то всё нормально.
Как мне обещал генерал, от постоянных головных болей я избавлюсь только через месяц-полтора.
— Придётся терпеть ради возможности прожить вторую жизнь.
Вот и терплю, если анальгина под рукой нет.
Деревенское хозяйство сидеть сиднем не позволят, поэтому отец, едва переоделся, помчался носить воду в баню: и мне, и ему надо отмыться после поезда и больнично-гостиничного бытия. Братцу, всю дорогу сидевшему рядом со мной (мама всё-таки ушла сидеть на капот двигателя автобуса, чтобы лучше видеть дорогу), тоже нашли какое-то занятие. Один я остался на растерзание мамы и её матери. Тоже терплю бесконечные вопросы, многие из которых идут даже не по второму, а по четвёртому-пятому кругу.
— Может, спать пойдёшь? — наконец-то замечает мамуля моё состояние. — Устал, наверное, с дороги.
— Устал. Но потерплю, иначе и баню просплю, и ночью спать не смогу. И так с этими больницами весь режим перекрутил.
Баня уже топится, и меня в неё, ещё не совсем прогревшуюся, провожает папа. Бдит, чтобы плохо не стало. Да я и сам понимаю, что пару месяцев никакого паренья до изнеможения мне не видать. Так, чтобы выскочить из бани, поваляться в сугробе и бежать назад, ощущая на плечах не холод от снега, а просто то, что что-то тяжёлое на них лежит. После такого хлещешь себя веником, а жара не чувствуешь. Очень хочется, но нельзя! Да и где вы, сугробы, в которых можно искупаться после парилки? Вторая половина апреля на дворе, если груды снега и сохранились, то в лесу в оврагах или на северных склонах горушек.
Спал мёртво! Видимо, сказались и усталость, и баня. Но когда подорвался в «отдельно стоящее здание, обозначенное на плане буквами Мэ и Жё», мама уже на ногах: вчера корову доила бабушка, чтобы мамуля могла встретить меня у поезда, а сегодня «праздник закончился», и ей нужно было бежать обихаживать Красулю самой. Пока надевал растоптанные башмаки без шнурков, используемые в качестве «дворовых тапочек», и накидывал на плечи куртку, из которой уже вырос, успела меня потрепать по голове: всё ещё переживает. А когда вернулся «с горки» (тот самый туалет стоит на пологой террасе метрах в семидесяти от казармы, и бежать к нему надо, помимо небольшой пологой лесенки, ещё и по тропинке в горочку), тут же со словами «в больнице же такого тебе не наливали» попробовала всучить мне кружку с ещё тёплым молоком. Пришлось отказаться: знает ведь, что я люблю холодненькое. Но парное полезнее, вот и пытается «поспособствовать скорейшему выздоровлению» первенца.