Страница 43 из 84
Фрагмент 15
29
Какая очаровательная сцена ревности! У меня аж от умиления губы в улыбку сами по себе расползаются.
— Если бы можно было, я бы тебе за это по морде дала! Ты именно такой бессовестный бабник, как рассказывал!
Личико, покрытое малиновыми пятнами, пылает гневом, голос подрагивает то ли от возмущения, то ли от обиды. А может, и от того, и от другого. Ещё бы! Ей ведь доложили, что я не только возвращался из города, сидя на одном сиденье автобуса с Ваулиной, а ещё и проводил часть дороги от остановки. При этом очень мило «ворковал» с девицей всё это время.
— Спасибо, солнышко, за заботу о моей многострадальной головушке.
— Он ещё и смеётся!
— Да не смеюсь, а радуюсь тому, что ты переживаешь за меня, за моё здоровье. Может, всё-таки зайдёшь в гости?
— Ноги моей у тебя больше не будет, предатель!
— Я тебя тоже обожаю!
— Пусти, дурак, люди же увидят!
Нет, так нет.
— А я тебе хотел похвастаться колонками, которые собираю.
— Любке Ваулиной хвастайся. Она же взрослая. Это я ребёнок, как ты меня там, на фестивале, назвал.
Припомнила-таки ту стычку с дембелем-десантником! Тогда, напуганная, промолчала, а теперь, когда «говно кипит», припомнила. Ну, такая уж женская натура — в гневе вспоминать абсолютно всё, в чём можно обвинить мужчину.
— Не трогай меня, бабник!
Это я попытался взять подружку за руку, чтобы всё-таки завести во двор. Фыркнула, отскочила и решительно пошагала прочь с гордо поднятой головой. Ничего страшного, пусть остынет, потом всё уладим.
С Любой мы начали «ворковать» даже не в автобусе, а на конечной Автозавода, как называют автостанцию на Предзаводской площади, два продолговатых приземистых здания, соединённые перекрытием из бетонных плит, под которым можно укрыться от дождя или солнца. В одном здании находятся диспетчерская и касса, а в другом — зал ожидания и вечно смердящий, загаженный общественный туалет типа «дырка в полу» с несколькими «кабинками». С одной стороны от зданий встают под посадку городские автобусы, у которых маршрут идёт от завода (потому и «конечная»), а с другой останавливаются идущие от вокзала пригородные. Включая «наш», № 388, Миасс — Атлян. Стоимость проезда до конца маршрута на нём от вокзала 35 копеек, а от «конечной» на пять копеек дешевле. При цене поездки на городском автобусе 6 копеек. Позже узнал, что в крупных городах европейской части СССР проезд на автобусе и троллейбусе стоил на копейку дешевле, чем на Урале, а на трамвае, самом дешёвом городском транспорте, везде был «троячок».
Легендарные «кассы самообслуживания»? Да, использовались в городском транспорте повсеместно. С непременной трафаретной надписью над ними: «Совесть — лучший контролёр». Но имелись и «не лучшие» контролёры, проверявшие наличие у пассажиров билетиков, отрываемых тоже самостоятельно. Причём, на каждом таком билетике распечатывался уникальный номер, и предъявить билет, полученный в другом автобусе, было невозможно: первые три цифры шестизначного номера отличались. Кроме касс, на некоторых маршрутах работали и кондукторы, либо сами ходившие по салону, либо, в час пик, регулярно покрикивающие на пассажиров со специально выделенного для них высокого сиденья: «Передавайте за проезд!»
Имелась и «цветовая дифференциация штанов». В смысле — билетов. В автобусах они были отпечатаны красной краской, в троллейбусах, если мне не изменяет память, синей, а в трамваях чёрной. Впрочем, в соседнем Златоусте, где никогда не было и до сих пор нет троллейбусов, случалось, в кассы трамваев заправляли ленту не трамвайных, а троллейбусных билетов, на которых значилась цена 5 копеек. И даже существовала местная шутка-загадка про это явление: туда троячком, оттуда пятачком. В смысле — бросаешь в кассу три копейки, а отрываешь билет за пять.
В пригородных автобусах наличие кондуктора обязательно. И из его сумки непременно висит целая батарея рулончиков с разноцветными (для быстрого опознания стоимости) билетами, на каждом из которых пропечатано слово «пригородный». Стоимость проезда подбиралась комбинацией этих билетов. Если по какой-то причине кондуктор отсутствовал, его работу выполнял водитель. Прямо как в современных маршрутках. Купить билеты на промежуточных остановках можно было или в кассе, если такая имелась, или у кондуктора. Многие предпочитали второй вариант, чтобы не произошло никакой путаницы. Махинаций с присваиванием денег кондукторы и водители практически никогда не допускали: контролёры работали и на линии, а в случае выявления безбилетников наказывали не только «зайца», но и ответственного за продажу билетов: с него снимали премию.
Любашка, поздоровавшись, тут же «наехала» на меня:
— Ты зачем Иру обидел?
А вот нечего было всякую фигню нести!
— Ну, расстроилась она из-за того, что ты на неё внимания не обращаешь, а ты на неё напустился, как будто она какая-то потаскушка. А у неё, между прочим, ещё ни с кем из парней ничего не было.
Да не то, что я на неё внимания не обращаю, её расстраивает, а то, что на другую его обращаю. Типичная позиция собаки на сене: и сама не ест, и другим не позволяет.
Как бы то ни было, а проболтали мы с Ваулиной минут сорок, прошёл я вместе с ней по Центральной улице буквально один квартал до Набережной, и мы разбежались: она дальше в «Шанхай», как ещё называют подсобное хозяйство (официальное название — посёлок Горный), а я через мосток и на свою Миасскую улицу. И вот за эту безобидную болтовню о том, о сём, о фестивале, о музыке, мне скандал закатывают.
Кстати, как раз из-за музыки и торопился: умудрился купить три квадратных метра ватина, и теперь буду обклеивать внутреннюю поверхность «кубиков». «Деревяшки» стенок, кроме передней панели, уже скреплены и проклеены казеиновым клеем, осталось дождаться пока он нормально просохнет, и можно крепить внутри конденсаторы и катушки фильтра. А там и динамики поставлю, к магнитофону подключу.
Порыскал я и в поисках стройматериалов. Можно, можно на заводе ЖБИ купить некондиционные фундаментные блоки. Это для кирпичной застройки в несколько этажей они не подойдут, а на одноэтажный дом из бруса отлично сгодятся. И кирпич на соответствующем заводе можно раздобыть. Тоже некондицию, но нам ведь они только на печку нужны.