Страница 19 из 84
Фрагмент 7
13
— Ты зачем Раю обидел? Почему провожать её не пришёл?
— Оль, да не мог я прийти! Мать запрягла полы мыть.
Похоже, и вправду обиделась. Ну, про «ноль внимания и фунт презрения в школе» мы заранее договаривались, но то, что Муртазаева в среду не осталась заниматься со мной алгеброй, уже явный признак. Но в четверг на классном собрании, когда Зинаида Корниловна, «накачав» нас требованиями серьёзно готовиться к годовым контрольным и экзаменам, попросила высказать по поводу грядущего «мини-выпускного», не выдержала:
— Карасёв, а ты чего молчишь? Ты же у нас самый умный, вот и предложи что-нибудь.
Причём, про «самого умного» — без малейшего намёка на иронию.
— Рай, ну, ты же знаешь, сколько мне приходится заниматься из-за этих чёртовых провалов памяти. Планы на выпускной — это не к спеху. После 9 мая соберёмся после уроков и обсудим. Навскидку могу только небольшой концерт предложить и танцы под какую-нибудь свежую музыку. Если отец сегодня купит гитару, то могу на концерте песню спеть: как раз времени хватит, чтобы аккорды нормально выучить. Про солнышко подойдёт?
Всё, после этих слов глаза пару секунд сигнализировали: «Ваня, я ваша навеки!». Пока не собралась и снова не напустила на себя равнодушный вид.
— Фу, если такое название, то опять что-нибудь для первоклашек, — скривила смазливое личико Ирка Черникова.
— Дура! — прошипела Рая, а Богданова уже открыла рот, чтобы поддержать подругу.
— Хватит ругаться, — одёрнула Корниловна недолюбливающих друг друга девиц. — Я же сказала: пока подумайте, а обсуждать будем после контрольных.
«Отец купит гитару». Одна из самых больших «мечт» пацанов такого возраста. Год назад я уже пытался записаться на обучение к клубному работнику здесь, в Атляне. Он мечтал собрать в школе ансамбль, но дело быстро заглохло. И с ансамблем, и с моим обучением. У меня — как раз из-за отсутствия инструмента, на котором можно было бы заниматься дома. Да и у некоторых одноклассников — тоже по той же причине. Так что завистливых взглядов я поймал множество. А уж когда некоторые стали свидетелями того, как сияющий папа (не столько от подарка сыну, сколько от того, что получил-таки выигрыш по билету) прямо у выхода из школы вручил мне новенький инструмент.. И тут же умчался: если постарается, то он добежит и/или доедет с попуткой (хотя бы часть дороги) до Зелёной Рощи ещё до конца рабочего дня. А это значит, отрабатывать за предоставленный отгул придётся меньше.
Советская система учёта рабочего времени.. Принципиально существовали две формы: «сделка» и «повремёнка». При первой сотруднику шла оплата по конечному результату: сколько, например, моя мама ошиновала колёс, просверлила, скрепила, за столько ей и заплатили. Но восемь часов присутствовать на рабочем месте она была обязана, есть у неё работа или её нет. Если работы много и «горит» план, то приходится работать сверхурочно, а когда сверхурочных часов набегает 8, то можно взять отгул.
Вторая — повременная оплата, «оклад». Сколько часов за месяц пробыл на рабочем месте, за столько и заплатят. С условием, что этих часов не меньше всё тех же восьми каждый день. Применялась для инженерно-технического и управленческого персонала, результаты труда которого нельзя посчитать в штуках. Причём, в штатном расписании этих должностей существовала категория тех, чей рабочий день не нормирован заветными восемью часами. Если надо — то паши хоть круглые сутки, при начислении зарплаты компенсируют премией. Или теми же отгулами.
Отец — слесарь по ремонту оборудования. Как раз из «повремёнщиков». Но это вовсе не значит, что он «гоняет балду», если все станки работают без проблем. Помимо ремонтов, в его ответственности лежит перенастройка некоторого количества универсальных станков (большинство их на заводе всё-таки специализированные), устранение мелких проблем в функционировании объектов заводской и поселковой инфраструктуры. А то и вовсе подмена рабочих, не вышедших на смену по той или иной причине. По сути — мастер на все руки, как мне кажется, способный на имеющемся оборудовании изготовить ту же телегу от начала и до конца, поскольку знает все, буквально все станки и способен работать на каждом. Но особенно любит токарный (у чугунной втулки, вставляемой в ступицу колеса для уменьшения трения об ось, требуется проточить внутреннюю поверхность). Вот папеньку и ценят за эту универсальность, «не зажимают» отгулы или одно-двухдневные отпуска за свой счёт: всё равно обязательно отработает во время авралов. Вот только на носу лето, самая горячая пора в сельской местности, и все эти отработки нежелательны.
— Ночевать в интернате останешься? — поинтересовался он на прощание.
— Останусь. Не хочу время на дорогу терять: нас только что накачивали про подготовку к годовым контрольным. Да и гитару хочу вечером опробовать.
Какой там «вечером»? Сразу после обеда засел в мальчишеской спальне и принялся «на слух и на глаз» настраивать струны. Что значит «на глаз»? Да просто более «басовитые» струны настраивают по звучанию свободной предыдущей. А я просто заметил, что при точном резонансе одна из струн начинает «дрожать», даже если её не трогать.
А потом — аккорды. Нужно приучать «новые» пальцы зажимать нужные струны на нужных ладах. И добиваться того, чтобы это происходило «на автомате», механически, на основании мышечной памяти.
Мелкой пацанве, первое время набившейся в наш «кубрик», это «бессмысленное» треньканье быстро надоело, и на пару часов, пока не устали подушечки пальцев, я остался наедине. Наедине с возможностью обдумать куда более важные вопросы, чем отношения с Муртазаевой и подготовка к выпускному.
Итак, что мы имеем.
Как мы с генералом решили, в первую очередь мы попытаемся воздействовать на маршала Устинова. Дмитрий Фёдорович, пожалуй, самый технически «подкованный» из советского руководства, и это говорит о его незаурядном уме. И один из самых влиятельных. Конечно, все окончательные решения по важнейшим вопросам решает лично Брежнев. Но непременно советуется перед этим с Сусловым, Андроповым, Громыко, Косыгиным и Дмитрием нашим Фёдоровичем. В рамках их полномочий.
Идеолог Михаил Андреевич Суслов — твердокаменный фанатик, ретроград и даже мракобес. Сподвигнуть его на что-то, не соответствующее его убеждённости (не убеждениям, а даже убеждённости) в собственной правоте, невозможно даже сверхмощным трактором «Комацу». Валун на пути прогресса. Глыба! Скала!!! Да и жить ему осталось капельку.