Страница 18 из 84
— Солнышко. Знаешь, я же после ранения стал сны необычные видеть. Про будущее. И ты мне в одном из них приснилась. Будто конец зимы, мы совершенно случайно встретились в Миассе на вокзале. Ты в светлой приталенной дублёнке, какой-то светлой меховой шапке. Волосы обесцвеченные и не в косе, как сейчас, а до плеч, вроде как каре. Солнце яркое-яркое, светит тебе со спины, и эти волосы — как золотое солнечное сияние вокруг головы. В общем, живое солнышко.. Пойдём. Уже пора. Только магнитофон в домик заброшу.
Да, это была наша последняя встреча перед трагедией, и именно этот образ Раи впечатался в мою память на всю жизнь.
— А не украдут?
— А кому его красть? Если только медведям, а у них в берлоге электричества нет.
— Тут что, и медведи водятся?
— Пару лет назад двоюродный брат в малиннике одного встретил..
Ага. А через год в двухстах метрах от посёлка медведица задерёт корову и придёт её доедать с тремя медвежатами. Среди бела дня.
— Тут много кто водится. Зимой на огороде и заячьи следы, и лисьи, рябчики в снегу ночуют.
— Как это?
— Садятся на ветку и вниз головой пикируют в снег. Там им в морозы теплее. Идёшь — ровная полянка с какими-то ямками на ней. А ближе подходишь, они фырр, фырр, фырр из снега.
До казармы по темноте шли, держась за руки. Ну, типа, я так девчонку от медведей защищаю.
Ещё возвращаясь от квартиры Богдановой, я увидел, что в спальне родителей светится окошко. Не, ну слышно, что кое-где «празднование Первомая» всё ещё в разгаре, но мама с папой на этот раз решили воздержаться от выпивки. Беспокоятся за меня, гуляющего по посёлку? Так куда я с подводной лодки денусь?
— Зайди к нам, гулёна! — приоткрыла дверь в комнату мамуля, услышав, как я вхожу в квартиру.
Нет, как оказалось, не выговор за то, что допоздна шлялся. И не «накачка» о том, как следует вести себя с девочками.
— В общем так, Михаил. Мне на днях надо будет получить ту тысячу, которую ты выиграл. И ещё почти триста рублей по выигрышу во вчерашнем тираже, — объявил папа. — А поскольку в этом только твоя заслуга, мы с матерью решили, что с выигранных денег надо будет и тебе что-нибудь купить, кроме одежды. Ну, на развлечения всякие. Говори, что хочешь. На рублей сто можешь рассчитывать.
— Лучше бы вы всё-таки дом в Атляне присмотрели, — буркнул я. — Хотя.. Через неделю снова рублей сто пятьдесят-двести «капнет», так что можно и потратить чуть-чуть.
— Уверенный ты такой! — фыркнула мама. — А если не выиграешь?
— Мам, я гарантирую. Через неделю надо будет только десятку или рублей двенадцать выиграть, потом трёшкой ограничиться, а дальше можно будет опять рублей триста получить.
— Гарантирует он!
— Ладно, Галина, — поморщился отец. — Посмотрим. Так ты придумал что-нибудь или нет?
— Первое — гитару. Лучше — самую простенькую: учиться всё равно на какой. Второе — радиолюбительский прибор. Ну, там, чтобы в нём вольтметр с амперметром был. Третье — всякую мелочь для пайки: паяльники, флюс, припой, материал на печатные платы. Хотя, я это сам выберу.
— А мой паяльник тебя чем не устраивает?
Папа, порой, залезал в телевизор, бывало, подпаивал плохие контакты и отвалившиеся провода.
— Твоим, уж извини, только кастрюли лудить! Слишком уж он мощный, все печатные дорожки после него отвалятся. Ну, и всё, наверное, на первое время. Появятся деньги — добавлю в «заявку».
А куда они денутся? Появятся, конечно! И «левая» аппаратура появится, которую я уже запас в будущем. И придётся мне эти денежки «воровать наоборот». В смысле — подкидывать в родительскую «кубышку», то, что они выделят на мои озвученные «хотелки»: тратить ведь кое-на-что не придётся ни копейки.