Страница 12 из 84
Зелёная, в разводах, каменюка эта, объёмом чуть ли не в кубометр, открылась взору в тот день, когда дядя Паша Кирков своим бульдозером нагрёб плотину пруда. И с тех пор пролежала на месте полвека, так что уверенность в том, что передачка, выложенная на него, не затеряется, стопроцентная. Если у генерала всё в порядке. Лежит, лежит на камне замшевый мешочек с кожаным шнурком. И маячок, изготовленный из нержавейки в виде перстня, в мешочке прощупывается. Теперь повернуть верхнюю часть восьмигранного «девайса» на два деления от «нейтрали», чтобы прошёл сигнал «посылка получена», и можно вешать «гайтан» на шею. Потом придумаю, как эту драгоценность носить буду: на цепочке, или, как и положено, на пальце.
Ясное дело, на встречу с девчонками я явился в прекрасном настроении. Штирлиц уже умчался за мотоциклом, оставив Ольгу дожидаться на всё той же лавочке, а Муртазаева увязалась за мной в гараж. Пришлось покороче перецепить Умку, нашего пса уникальной породы — помесь таксы и немецкого овчара. Если это лежащее чудо спрятать за стенкой так, что будут видны голова и передние лапы, то возникнет полнейшая иллюзия того, что там лежит именно овчарка. А уж если он выйдет.. В общем, при длинном теле у Умки между землёй и грудью помещается спичечный коробок. Но умный, зараза (за что кличку и получил), и злобный к чужим, когда сидит на цепи.
— Ого! У вас тут даже кровать стоит!
— Так я почти всё лето здесь, в гараже ночую. Дома среди ночи свет не включишь, чтобы почитать, а здесь я никому не мешаю. А когда ночью дождь идёт, он так приятно по крыше шуршит.
— Класс!
Вовка с Ольгой на красном «Восходе-2М» уже ждали нас, когда мы с Раей подъехали к лавочке на зелёном мотоцикле той же марки, только без буквы «М». Поездку договорились начать с ракетных позиций. Обвалованные места пуска зенитных ракет, на которых в конце июня созревает видимо-невидимо земляники, кольцевая дорога, подземный аппаратный бункер, который мы называли «бомбоубежищем». В нём тьма кромешная, без факела не пройдёшь, и Богданова, знающая наши «приколы», сразу предупредила:
— Тому, кто будет нас пугать, я по морде дам!
Но и без пугалок у Раи впечатлений было море: весь путь под землёй проделала, вцепившись в мой локоть. Не держала под руку, а именно вцепилась.
А я опять был экскурсоводом. Тут стояли стойки с аппаратурой, сюда загоняли машины-ракетовозы, вон там крутился один радиолокатор, а на горе Любви в камне вырублена площадка для другого, дальнего обнаружения. А ещё в 1960-е среди боеголовок ракет существовали заряды «спецбоеприпасов», маломощные, всего в пару килотонн, атомные бомбочки для борьбы с плотными формациями вражеских бомбардировщиков.
— И здесь они тоже были? — округлились глаза девушек, никогда о таком не слышавших.
— А кто его знает. Мне об этом не докладывали. И никогда не расскажут: всё, что связано с атомным оружием, засекречено до невозможности. Знаю только, что в принципе такие боеприпасы существовали.
Даже легенду рассказал про то, что под холмом, примыкающим к «бомбоубежищу», есть скрытые до сих пор законсервированные помещения. И про то, как мы года четыре назад поверили в байку о том, что возвращаются ракетчики, и полночи «караулили» их у костра. Пока нас не разогнали по домам рассерженные родители.
— Миш, свози Раю ещё куда-нибудь, мы же с Вовкой уже всё видели..
Так бы сразу и сказала: «нам потискаться хочется, а вы при этом будете лишними».
— Свожу, конечно. Ну, что? Поехали, сходим на гору Любви?