Страница 11 из 84
— Ну, тех песен, которые поют те, кто их сочинил. Чаще всего — именно под гитару. Не только на сцене, но и у костров, в палаточных городках. Если экзамены не помешают, я обязательно в этом году туда поеду! Хотя бы на одну ночь.
— Как на ночь? — удивилась Никитина. — А там разве люди не спят?
— Заставишь их спать! Там несколько тысяч человек собирается, многие всю ночь булдачат.
— Класс! — загорелись глаза Раи.
— Там просто обалденно! И я даже знаю, какая песня там в этом году займёт первое место, — подпускаю я в голос интриги и начинаю перебирать струны.
Безбожно палюсь, конечно: Олег Митяев свою нетленку ещё не исполнял. Но у меня есть зачётная отмазка: мол, сочил он её на эмоциональном подъёме от прошлогодней «Ильменки». И мало ли, кто про эту песню мог узнать до её конкурсного исполнения? Я ему с ней конкурировать не собираюсь, да и исполнять ни перед кем, кроме поселковских, тоже.
Изгиб гитары жёлтой ты обнимаешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь,
Качнётся купол неба, большой и звёздно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Качнётся купол неба, большой и звёздно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Как отблеск от заката костёр меж сосен пляшет,
Ты что грустишь, бродяга, а ну-ка улыбнись,
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
И всё же с болью в горле мы тех сегодня вспомним,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись,
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Играть «Как здорово..» намного проще, чем визборовскую «Милая моя», так что я, хоть пару раз и запнулся на аккордах, но «добил» даже аккомпаниент. И тут «на сцену», которой для неё стала площадка под козырьком входа в казарму, вышла мамуля.
— Михаил, пошли домой. Ужин остывает. И тебе таблетки пить пора.
8
Вчера вечером мы устроили посиделки на лавочке, а сегодня нам с Богдановой быть у гостьи экскурсоводами. Ольга бы, конечно и сама справилась с тем, чтобы провести её по посёлку (а что там показывать-то? Четыре дома, не считая казармы, магазин и полуподвальный склад) и даже по заводу. Но Оля заскочила ко мне часов в одиннадцать и потащила с собой.
У нас тут «коммунизм», никакие производственные помещения не закрываются. Хочешь, заходи, хочешь, выходи. Даже в воскресенье.
— Девочкам печенье, а мальчишкам дуракам толстой палкой по бокам.
Детская дразнилка — настолько детская, что не может не вызвать моего смеха.
— Фу-у! Какая ты грубая! И злая.
В общем, все посмеялись. А дальше пошло: посмотрите налево, там гора опилок, которую уже несколько лет нагребают бульдозером, посмотрите направо, там боксы для заводских машин. Труба — от кочегарки, отапливающей посёлок, вот вход в саму кочегарку, а за ней — двери «общественного» душа, куда вечером намылились девчонки: у Богдановых своей бани нет, поэтому моются либо в этой душевой, либо у кого-нибудь из соседей в их баньке. Правее — пилорама с прочими станками для работы с досками и брусом, прямо — деревообрабатывающий цех, к которому примостилась сушилка. Вот в цехе автоклавы, в них паром обрабатывают те детали, которые надо будет изогнуть: будущие полозья саней, сегменты тележных колёс. Это — сборочный цех. Вот тут собирают сани, вот тут — телеги. А этот ряд станков — хозяйство моей мамы, производящей окончательную сборку колёс. Вот этот станок-гигант сегментами-гидропрессами обжимает деревянную основу колеса, потом на неё надевают железную шину и снова обжимают. Дальше шину вместе с ободом сверлят, скрепляют болтами, после чего ещё одним прессом впрессовывают в ступицу чугунную втулку, и колесо готово.
Профориентация у нас начнётся только в десятом классе. Помню, возили на экскурсию на автозавод, мебельную фабрику, завод резинотехнических изделий (гусары, молчать! На нём производят галоши и войлочные сапоги с резиновой подошвой, а не то, что вы подумали!). Так что для Раи даже такое небольшое промышленное предприятие, как наш заводик — в диковинку.
— Я же говорила, что Мишка намного лучше расскажет, чем я, — объявили Богданова на обратном пути.
А я что? Я и не возражаю. Я же всё, что мне о заводе известно, в более старшем возрасте ещё и переосмыслил.
Скоро сажать картошку, поэтому заводской тракторист, во время Великой Отечественной бывший танкистом, дядя Паша Кирков, возится со своим ДТ-75. Завтра он, конечно, отдыхать будет, а вот второго мая, похоже, поедет пахать оба «коллективные» поля. Отец выбрал под картошку полянку рядом с нашим хлевом, стайкой, как говорят на Урале, поэтому с Кирковым будет договариваться отдельно. А поскольку форма у нашего огорода довольно замысловатая, часть его всё равно копать ручками. То есть, лопатами. Но я пока нахожусь на положении инвалида, и мне это не грозит. Пока не грозит. Недели через две можно будет увеличивать физические нагрузки, и снова здравствуйте, лопаты, мотыги-тяпки, вёдра с водой для бани и поливки грядок с огородной мелочью..
Посидели на лавочке, где вчера «зажигали», потом прогулялись к конюшне с единственной на посёлок лошадью Воронухой, служащей заводским «технологическим транспортом», сходили к Большому пруду. Большой он потому, что больше заросшего Маленького. Аж сотня метров в длину и метров тридцать в ширину! Холоднючий до ужаса, поскольку земляная плотина перегородила ручеёк со студёной родниковой водой. А южный берег пруда — очень крутой склон горы Любви, из-за которой солнце освещает пруд часа четыре в сутки.
Договорились, что по окрестностям поедем завтра: Штирлиц тоскливо ковыряет землю под окошками квартиры Штернов, и пока не закончит вскапывать грядки и клумбы, мать его ни на какие гульки не отпустит. А у девчонок сегодня ещё и банный день.
Полночи ворочался. Психовал перед очень важным для себя днём. Очень важным, поскольку именно с 1 мая начнётся второй этап операции, которую задумали мы с генералом. Это — контрольный срок для получения от него передачи. Поэтому, примчавшись в девять утра на Большой пруд и подбежав к огромному валуну змеевика, я с облегчением выдохнул: на месте!