Страница 92 из 93
— Ну, ради такого дела я, так и быть, закрою глаза на это. Но не наглей! Всей компашкой прогуливать собрались?
Увы. Еду на фестиваль один. Насколько я помню, Бородулиной в эти дни не до жизни в палатке, а значит, не едет и Женька. У Катрин какие-то домашние дела, да и как-то подозрительно она поглядела на меня, когда я сообщил, что придётся вместе спать в палатке. Пусть даже не вдвоём, а компанией. А Орлова.. Она, может, и не прочь бы вырваться из общаги на этот тусняк, вот только я категорически не хочу сближаться с ней. Согласилась бы ехать Катюха, взял бы за компанию и Оксанку, но вдвоём с ней — нет. Хватит с меня наших с ней отношений в «первой жизни».
Не стал я и проявлять фанатизм, ломясь на фестиваль сразу после окончания занятий в техникуме. С чувством, с толком, с расстановкой собрался, упаковал в рюкзак всё необходимое и, после окончания рабочей перевозки, спокойненько поехал на старый вокзал. Да, его уже начали так называть, поскольку новый, в километре западнее, уже достраивается и будет открыт в ноябре этого года.
Топать с достаточно тяжёлым (чёртова брезентовая палатка!) рюкзаком и гитарой через пути, а потом по дамбе северного берега озера и территории Ильменской турбазы далековато, почти три километра. Но ведь и я молод, полон сил и предвкушения праздника. Так что через час после выхода из автобуса уже ставлю стойки и вбиваю в землю колышки. В «комсомольском» лагере неподалёку от сцены: не ютиться же где-нибудь в одиночку. А что? В горкоме появляюсь не так уж и редко, ребята и девчата знакомые. Если не по именам, то уж на лицо — точно. А тут ещё и увидели, что я с гитарой, так и вообще приняли меня «на ура». Не скучно будет, если учитывать, как многообещающе позвякивают стеклом рюкзаки некоторых припозднившихся..
62
Совсем уж не пить на подобных мероприятиях не считается нормальным, поэтому позволяю себе через раз «прикладываться к рюмочке»: алкоголь я переношу нормально, да ещё и собственный маленький секрет знаю, как пить и не пьянеть. После первой порции надо не «гнать лошадей», а дождаться, пока первое опьянение начнёт проходить, и тогда каждая последующая рюмка будет не «бить по шарам», а намного медленнее, чем обычно, усиливать действие алкоголя. А то и вовсе состояние опьянения «застабилизируется» на определённом, невысоком уровне.
Хорошо сидим! Костерок, девчонки наварили плотной еды на основе каши и незаменимой тушёнки, у каждого — какие-то домашние припасы. Почти рядом поют на сцене желающие продемонстрировать своё мастерство в рамках «свободного микрофона». А у нас — свой концерт: не только я умею играть на гитаре и петь.
— О, старый знакомый! — уже по темноте подходит ко мне челябинский спасатель доктор Николай.
Я передаю гитару, и мы с ним, чуть отойдя в сторонку, сначала жмём друг другу руки, а потом и обнимаемся, как старые друзья.
— А почему не на прежнем месте? — даже чуть обиженно произносит он. — Хотя понимаю, понимаю. Ты уж извини, что так со Стасом получилось. Я сам не ожидал, что он таким говнючком окажется.. Так что забегай и к нам на огонёк: его ты в этот раз не встретишь.
— Да вы-то тут причём? — отмахиваюсь я. — А за приглашение спасибо. Загляну. Только, наверное, уже не сегодня.
Дикий хохот при исполнении песен Гены Балахнина про баню и рыбалку привлекает соседей, и костёр в комсомольском лагере на добрый час становится центром притяжения множества народа. Ну, и слава богу: я хоть передохнуть могу, пока другие поют. Тем более, меня уже откровенно собираются изнасиловать, таща в палатку. Даже упираться не стал: если подвыпившая женщина хочет, её ничто не удержит. Ни отсутствие звукоизоляции у брезентовых стенок, ни шляющиеся в двух шагах поддатые люди, ни то, что мы с Алевтиной, членом комитета комсомола то ли комбината бытового обслуживания, то ли какого-то из техучилищ, знакомы лишь шапочно.
Нашего получасового отсутствия, кажется, никто не заметил. А если и заметили, то и фиг с ним: все люди взрослые, их «нечаянным сексом» не шокируешь. Мы ведь не на глазах у других этим занимались. Так что гуляли до рассвета, пока большинство народа не «сломалось» и не разбрелось отсыпаться. Включая Альку, которую подруги увели в их палатку. За мной же увязалась Зиночка, молодой специалист с автозавода, участница клуба самодеятельной песни Центральной части города, всё пытавшаяся рассказать, как ей понравилось моё исполнение. Пока я не заткнул ей рот, начав раздевать.
Развратник, блин! Но, судя по доносящимся стонам, далеко не единственный в лагере: молодёжь «отрывается».
Конкурсное прослушивание я прошёл без вопросов. Уже в категории взрослых исполнителей. И даже сумел решить с техниками вопрос подключения моей «чудо-гитары» к усилителю. Так что с началом конкурсного концерта сижу в тесной комсомольской компании (Алька, кстати, всё пытается вспомнить, не приснилось ли то, что было у нас с ней в моей палатке) и немного мандражирую.
Но когда вышел на сцену, а шнур от моей гитары подключили к усилку, успокоился.
Вступление — мгновенно запоминающийся перебор струн, повторяющий мотив первой строчки песни «на слова московской студентки Александры Новиковой» (ищи-свищи по столице студентку с таким именем!). Зато не сильно переврал имя настоящего автора песни, которую я исполняю чуть иначе, чем пела на эстраде Наталья Штурм.
Окончен школьный роман
До дыр зачитанной книжкой.
На нём поставленный крест —
Как перепутье у ног.
Подружка сводит с ума,
И твой вчерашний мальчишка
C букетом наперевес
Её терзает звонок.
Нет горечи, нет грусти.
Звонок звенит — нет слада.
Она его не пустит:
Так надо, так надо.
Со сцены хорошо видно людей, сидящих на склоне «амфитеатра» фестивальной поляны. Вот, опустив голову, прижалась к сосне рядом со сведловско-челябинской компанией, Муртазаева. О! А вот парочку Ани и Марины я и не ожидал тут увидеть. Даже несмотря на то, что в толпе замечаю другие знакомые по техникуму лица.
Окончен школьный роман.
Махну сиреневой кистью.
Её пыльцу на окне
Назавтра смоет дождём.
Погода просит сама
Рассыпать желтые листья,
Под окна бросить их мне,
Давай до них подождём.
Нет горечи, нет грусти.
Звонок звенит — нет слада.
Она его не пустит:
Так надо, так надо.
Хорошо видно, что песня «зашла»: почти прекратились хождения и разговоры в компаниях. Люди СЛУШАЮТ.
Окончен школьный роман.
Молчком, ни делом, ни словом.
Где поцелуй напослед,
Где на прощанье рука?
Погасят окна дома,