Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 70

Глава 54

*Ксения*

Я хлопала глазами, а сердце в испуге дрогнуло. Поклонники позаботились бы о записке — им жизненно важно, чтобы любимый артист знал, от кого подарок. Я сразу подумала о Мерте, но Юсуф эту идею отклонил.

— Нет, это не он, ашкым, — прижимая меня к себе, нежно говорил он. — Для чего? Скрывается от суда, чтобы анонимно слать тебе цветы?

Я согласилась. Но на следующий день меня встретила костюмерша с обеспокоенным видом. Юсуф приехал со мной и стоял в тот момент рядом. Айше вместе с Гюльшах, уборщицей гримёрного блока, выглядели бледными.

— Ксения-ханым, — начала Айше-костюмерша, — кто подарил вам цветы?

Я резко посмотрела на Юсуфа.

— Что не так с цветами? — спросил он.

— Гюльшах, расскажи им, — попросила Айше, пропуская уборщицу вперёд.

Женщине было лет пятьдесят, выглядела она бледной и растерянной. Платок немного съехал к затылку, открыв высокий лоб и седые волосы.

— Вам следует быть осторожной и не принимать подобные подарки. Вы нюхали цветы вчера?

— Нет. А что не так?

— Утром я пришла убирать… там мышь лежала. Мёртвая. Прямо возле букета.

Юсуф нахмурился.

— Мышь? Серьёзно?

— Нет… Послушайте… — Гюльшах колебалась, заламывала руки. Поведение у неё было странное, непривычно было видеть дёрганные движения. — Я их переставляла. Пахли они очень странно. Через полчаса мне стало плохо.

Я закрыла рот ладонью.

— Насколько плохо? — спросил Юсуф.

— Голова разболелась. Биение сердца участилось… Я очень здоровая женщина, Юсуф-бей. Давлением не страдаю. Думала, может, старею уже, но потом… — женщина смущённо отвела взгляд. — Я начала видеть какие-то тени в коридоре. Когда я пыталась их прогнать, охранник заметил и отвёз меня в медпункт.

— Что сказали врачи? И где сейчас этот букет? — Юсуф всерьёз хмурился.

— Охрана унесла. Врачи дали таблетку, предположили, что я чересчур злоупотребляю химическими веществами, ну, средствами для уборки.

Мы рассказали об этом Ильхану. Отныне никакие цветы не станут приносить нам лично. Все подарки будут проверяться специальными людьми. Юсуф позвонил адвокату, но она сказала, что без доказательств ничего нельзя сделать с этой ситуацией.

На этом ничего не закончилось. Тем же вечером я получила сообщение. Это была моя фотография. На ней меня засняли издалека с чашкой кофе на балконе. Следующее фото пришло следом. Снова я. Возле студии, в солнечных очках, за спиной телохранитель.

У меня похолодели пальцы.

Я написала: «Чего ты хочешь?»

Ответа я так и не дождалась.

После этого мой страх усилился, и я стала замечать машину. Тёмную, ничем не примечательную. Она появлялась в поле зрения слишком часто, чтобы быть совпадением. У студии, возле кофейни, напротив дома. Иногда мне казалось, что я схожу с ума и сама ищу её взглядом.

Через неделю я стала дёрганной, и Юсуф боялся оставлять меня надолго.

Я села в его машину и снова высматривала эту чёртову машину.

— Ты хоть раз видела водителя? — спросил он, заметив это.

— Нет. Я пыталась, но он всегда ставит машину таким образом, что я не вижу, кто за рулём.

— Он же гол как сокол! Где он нашёл машину?

— У него куча таких дурочек как я. И потом, фотографии продолжают приходить. Он следит за мной… и звонки эти…

— Какие звонки?

— Пустые звонки. Звонит и молчит. И звонит именно тогда, когда я одна. Адвокат велела терпеть и не менять номер. Чувствую, я просто уеду, бросив всё. Сбегу из этого города, из этой страны. К маме…

Юсуф взял меня за руку.

— Мы это выдержим, Ксюш, вместе. Слышишь? — он пальцами коснулся подбородка. — Я тебя не оставлю.

Вечером я получила фотографию, где Юсуф держит меня за подбородок.

Вот же сволочь! Оставил бы меняв в покое!

Очередное слушание провалилось. Мерт не явился. Суд отложили теперь на два месяца. Я проревела после этого всю ночь, спрятавшись от Юсуфа. Я хотела, чтобы он видел во мне сильную женщину, а не то, чем я являюсь на самом деле. Слабая. Беспомощная. Я готова была опустить руки. Не знаю, что ещё удерживало меня на плаву.

В один из солнечных дней Юсуф пригласил меня пообедать в ресторане у моря. Он старался для меня, и мне не хотелось его обижать. После съёмок мы вышли на улицу. Юсуф щелкнул кнопку сигнализации и замер. Я прищурилась. Из-за солнца я не сразу увидела надпись на лобовом стекле, но когда прочитала, почувствовала, как меня накрыло страхом.

ПОКА ОНА ЕЩЁ НЕ ТВОЯ, СУКИН СЫН

Юсуф схватился за телефон. Взглядом он искал камеры, надеясь, что они засняли того, кто это сделал. И они засняли. Мальчишку, которому, скорее всего, Мерт заплатил. Конечно же, сам он не станет этим заниматься.

В тот день обед не удался. Я не смогла ничего съесть, не могла разговаривать. Мы сидели молча. Юсуф злился, я сидела застывшая. Каждый из нас был сам по себе, в своих собственных мыслях. Мы вернулись на съёмки без настроения.

На интервью, перед камерами, я широко улыбалась, но внутри у меня смешивались противоречивые чувства. Я размышляла о том, что моему терпению приходит конец. Я уже говорила с мамой, и она тоже считала, что мне лучше вернуться в Россию. Лишь любовь к Юсуфу заставляла терпеть и ждать. Рано или поздно. Рано или поздно…

Очередной день закончился. Я шла к лифту, разговаривая с мамой по телефону. В последнее время я только так приезжала домой. Телохранитель доводил меня до двери подъезда, затем я звонила маме или Юсуфу, иногда Сибель и болтала с ними, пока не войду в квартиру.

— Да, мам, знаю. Но ничего не могу с этим сделать, — говорила я, пока заходила в лифт. Нажала на кнопку нужного этажа и почувствовала резкий кульбит сердца. Это хроническое волнение. — Возможно, летом приеду. Я уже беседовала с адвокатами насчёт апелляции. Они утверждают, что у меня есть шансы вернуть дочь. Загвоздка в разводе… — я резко замолчала. Лифт привёз меня на мой этаж, но я остановилась, глядя на открытую дверь своей квартиры.

Открытую дверь.

Хотя ключ я держала в руке.

Шагнув назад в лифт, я попрощалась с мамой и набрала телохранителя. Спустилась за ним, после чего мы вместе поднялись обратно. Он осмотрел квартиру, но никого внутри не обнаружил.

Ничего не украли.

Просто вскрыли квартиру.

Когда я шагнула внутрь, шторы метались от сквозняка. Окна были раскрыты, ящики выдвинуты, на кухне капала вода.

На столе лежала моя фотография, а рядом… увядший бутон белой лилии.