Страница 21 из 70
Глава 21
*Юсуф*
Темнело, когда я заглушил мотор у дома, где сейчас жила Сибель. Я не сразу вышел. Некоторое время сидел в тишине, переваривая события сегодняшнего дня.
Утром Ильхан прочитал мне длинную нотацию и заключил в конце: «Имей в виду, Юсуф, мне стоило больших усилий добиться главной роли в кинокартине Танера Йылмаза, и я не хочу сюрпризов».
Я и сам осознавал, что роль важная. Но уже решил проблему с Сибель и её детьми. Мы тайно помолвлены, родители мои спокойны. Сибель живёт как королева, я редко её тревожу. Свадьба, если и будет, то только после съёмок сериала, а это случится не раньше осени этого года.
И всё же главным впечатлением этого дня стала она — моя партнёрша по фильму, та русская актриса. Ксения…
Не знаю, что именно меня зацепило. Мы уже встречались раньше, и я запомнил её лицо. Где-то я ещё её встречал, но не мог припомнить, где именно. Она такая лёгкая в общении. Я мог бы сравнить её с зефиркой — такая же воздушная и сладкая. При этих мыслях я усмехнулся. Посмотрел на себя в зеркало, потёр бороду. Какой дурак!
Грустно, что она замужем. И муж, похоже, очень строг с ней. Это и испортило мне настроение. Нет, я не собирался за ней ухаживать. Вообще сложно объяснить причины, по которым я хотел ближе с ней познакомиться. Впрочем, это уже не важно.
Сибель встретила меня без платка. Волосы были распущены. Она сделала мне чай и спросила, не голоден ли я. С тех пор, как живёт в этой квартире, Сибель заметно оживилась. И мне кажется, похорошела. Я велел ей купить одежды в хороших магазинах, дал для этого карту. Но она всё равно скромно приоделась. И по-моему, эта розовая юбка в пол из её старого гардероба.
— Если к чаю найдутся орешки, то с удовольствием. Есть я не хочу, — сказал я, усаживаясь в кресло. Вдруг почувствовал головную боль и закрыл глаза.
— Устал? — спросила Сибель, расставляя наполненные пиалки с орешками. Из кухни доносилось шипение закипающего чайника.
— Да вроде нет, но голова болит.
— У меня есть парол — обезболивающее. Хочешь дам?
— Если не трудно.
Она убежала в комнату и вернулась с блистером. Затем принесла стакан воды. Такая заботливая.
— Сибель, можно вопрос? Присядь.
— Только чай принесу и сяду, обещаю.
Опять эта спешная покорность. Я позволил ей принести чайник, разлить чай, а когда она села, подобрав под себя ноги, я заговорил:
— Мы ведь не любим друг друга. Если мы поженимся, а я полюблю девушку, как это воспримешь ты? Я знаю, что это грех и всё прочее. Но повторюсь, мы не по любви женимся. И я могу ещё влюбиться. Так же, как и ты.
Она молчала, и этим молчанием раздражала меня.
— Я задал вопрос.
— Это твоё право. Что я могу тебе сказать?
— Влюбиться моё право? Видишь ли, если я полюблю сильно, то захочу с той девушкой семью. Тогда… нашему браку придёт конец. Я — актёр. Мне и развестись можно. Вот и думаю, стоит ли тебе рисковать?
— Зачем тогда ты меня сюда привёз?
— У меня был выбор?
Снова молчание. Она подлила чай в мой стакан.
Я вздохнул.
— Мне кажется, что должен быть откровенен с тобой.
— Спасибо, Юсуф. Я это ценю.
— Но и ты должна быть откровенна со мной.
— Я откровенна.
— Нет. Ты пытаешься быть покорной. Такой, какой привыкла быть с моим братом. Я этого не хочу. Говори всё, что думаешь, и тогда, сама увидишь, мы найдём выход из нашей непростой ситуации.
— Сегодня, шюкюр, я всем довольна. Каким будет завтрашний день, я не знаю.
Она и не думает рассказывать мне о Мурате. Я допил чай и поставил кружку, подавляя раздражение. Она снова потянулась к чайнику, но я поблагодарил и отказался.
— Пожалуй, поеду домой. Надо поспать.
— Ты можешь остаться здесь, Юсуф. Это твой дом. Я на диване лягу.
— Нет. Я поеду к себе. Ты навещала детей? Как они там?
— Да, — она подскочила вслед за мной. Отвечала с каким-то скрытым страхом. — Дерья в восторге. Каан ещё адаптируется, но и он привыкнет.
— Если что-то будет нужно, проси и не стесняйся.
— Благослови тебя Аллах, Юсуф.
— Ну что, я всё ещё напоминаю тебе Мурата? — не сдержавшись, спросил я.
Сибель сразу же опустила голову. В этот же самый момент с улицы донёсся протяжный, тягучий звук. Сначала едва уловимый, потом всё яснее. Голос муэдзина разливался между домами, заполняя паузу, которую мы таки не решились заполнить словами.
Сибель замерла, сцепив пальцы. Разговор прервался сам собой, словно ему специально не дали продолжиться. Я замолчал, потому что эзан сказал всё за нас.