Страница 7 из 70
— Сегодня работаем в штатном режиме, девочки, — улыбнулся он, поправляя сползающие на переносицу очки. — Нагрузка небольшая, но будьте предельно внимательны к заполнению карт. Роза, Нина — на вас сегодня второй пост и помощь в процедурном кабинете.
День тянулся мучительно, невыносимо медленно. Каждая минута казалась часом. Я механически заполняла отчеты, помогала ставить капельницы, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре, но каждая клеточка моего тела была настроена только на вечерний обход. Я представляла наш разговор, прокручивала в голове десятки сценариев, представляла, как зайду в его палату в этом наряде, и он поймет… поймет что угодно, лишь бы не оставался тем ледяным изваянием, которым привык быть.
Но когда пришло время раздачи вечерних лекарств, старшая медсестра, не отрываясь от монитора, бросила как бы невзначай:
— Гранская, десятую палату сегодня берет Нина. Костылев лично попросил заменить медсестру. Он особый клиент, за него платят огромные взносы, так что руководство не может ему отказать.
Внутри словно что-то оборвалось и с оглушительным грохотом полетело в бездонную бездну. В ушах противно зашумело.
«Заменил? Меня?»
Обида обожгла горло, как глоток концентрированной кислоты. Значит, я для него настолько невыносима? Значит, мой вчерашний порыв, мой страх и мои нелепые чувства вызвали у него лишь брезгливое желание отгородиться бетонной стеной? Это было больно. Несправедливо. И ужасно унизительно.
Я чувствовала себя оплеванной, выброшенной на обочину его странного, закрытого мира.
После полуночи, когда клиника погрузилась в сонную одурь и лишь дежурные лампы тускло освещали пустые коридоры, я заглянула в ординаторскую к Нине.
— Нин, я спущусь вниз, в буфет. Хочу купить нам чего-нибудь вкусненького, а то голова кругом от этих отчетов, — соврала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Давай, — сладко зевнула подруга, не отрываясь от телефона. — Возьми темный шоколад, без сахара я до утра точно не дотяну.
Я вышла в пустой коридор и, вместо того чтобы вызвать лифт к буфету, направилась к пожарной лестнице. Мои шаги в балетках были почти бесшумными, но мне казалось, что грохот моего сердца слышен на все этажи. Я знала, что иду на преступление, знала, что за несанкционированный доступ к архиву меня могут вышвырнуть из университета в два счета. Но неизвестность пугала меня гораздо больше, чем риск увольнения.
Я должна была понять, кто такой Ян Константинович Костылев на самом деле. Что скрывается за этим ледяным, мертвым взглядом и шрамами, которые он наносит себе с такой пугающей регулярностью.
Тяжелая дверь архива в подвальном помещении встретила меня запахом пыли, сырости и старой бумаги. Включив фонарик на телефоне, я начала судорожно искать стеллаж с личными делами пациентов за прошлые годы. Пальцы дрожали, перебирая корешки папок. К — Кириллов… нет… Ковалев… нет… Вот она.
Костылев Я. К. Личное дело №402.
Я вытянула пухлую папку и присела прямо на холодный пол, в узком круге света от экрана телефона. Моё любопытство наконец-то одержало окончательную победу над благоразумием. Я лихорадочно перевернула первую страницу, вглядываясь в пожелтевшие бланки, пытаясь выхватить глазами хоть какую-то зацепку, но закончить не успела.
— Я так и знал, — твердый, ледяной голос разрезал густую тишину архива, как острый хирургический скальпель.
Я вскрикнула, едва не выронив папку из рук, и замерла, боясь даже обернуться. Ян стоял у соседнего стеллажа, небрежно прислонившись к нему плечом и скрестив руки на груди. Тень от полок падала на его лицо, делая рубцы на щеке еще резче, еще уродливее. Я была так увлечена своей маленькой диверсией, что совершенно не заметила, как он вошел.
— Настолько интересно, рыжая? — он сделал медленный шаг в круг света моего фонарика. — Прямо зуд во всех местах, так хочется покопаться в чужом грязном белье?
— Я… я просто… — я запиналась, слова застревали в пересохшем, как наждак, горле. — Я хотела понять… помочь…
— Помочь? — Ян коротко и очень зло усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Зачем тебе это нужно, а? Что ты там надеялась найти среди этих бумажек? Рецепт моего счастья или список моих грехов, которые не дают мне спать?
Я не нашлась, что ответить. Медленно, стараясь не выпустить папку из дрожащих рук, я поднялась на ноги. Ян не сводил с меня глаз. Его тяжелый взгляд медленно, почти ощутимо скользнул по моей зелёной блузке, задержался на изгибе талии и опустился к ногам, открытым короткой кремовой юбкой. От этого раздевающего, откровенно оценивающего взгляда у меня так сильно скрутило живот, что на мгновение стало нечем дышать.
Он оттолкнулся от стеллажа и подошел ко мне вплотную. От него пахло свежестью, холодом и чем-то острым, чисто мужским. Я оказалась зажата между его мощным телом и бесконечными рядами пыльных папок.
— Послушай меня внимательно, Роза, — он наклонился так низко, что я почувствовала его горячее, рваное дыхание на своей щеке. — У меня есть для тебя предложение. Раз уж ты такая ебанутая, бесстрашная и лезешь туда, куда не просят.
Я замерла, боясь шевельнуться, боясь даже моргнуть.
— До конца твоей практики остался ровно месяц, — продолжал он, и в его голосе прорезалась опасная, хриплая нотка. — Этот месяц мы будем вместе. Просто трахаться. Без всей этой розовой сопливой херни, без нежных взглядов, без чувств и дурацких обязательств. Ты не лезешь ко мне в душу, не пытаешься узнать, что за дерьмо случилось в моей жизни пять лет назад и кто в этом виноват, а я… я просто использую твое тело так, как захочу. Идет?
Любая нормальная, уважающая себя девушка на моем месте должна была немедленно влепить ему звонкую пощечину. Сказать, что я себя не на помойке нашла и что я — будущий врач, а не подстилка для проблемных пациентов. И часть меня — та, правильная, «стерильная» Роза Гранская — именно так и хотела поступить. Гордость жгла изнутри: да за кого он меня вообще принимает⁈
Но другая часть… та, что месяцами видела его в своих самых смелых, запретных снах, та, что сейчас буквально плавилась от его пугающей близости, предательски заныла. Вот он, мой единственный шанс. Быть с ним. Касаться его. Чувствовать его силу. Быть нужной ему хоть в каком-то качестве.
Я прикрыла глаза, тяжело и рвано дыша. Ян наклонился еще ближе, почти касаясь губами моей мочки. Он провел носом по моей скуле, медленно спускаясь к шее, зарываясь лицом в мои волосы и глубоко, жадно вдыхая аромат лаванды.