Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 70

Глава 19

Роза Гранская.

Я смотрела на ярко светящийся в полумраке пустой парковки экран телефона, и у меня внутри всё клокотало, закипая от праведного, обжигающего гнева. Буквы прыгали перед глазами, сливаясь в одну издевательскую фразу.

«…и купи по дороге бутылку хорошего красного вина».

Да за кого он меня, черт возьми, принимает⁈ За личного ночного курьера? За бесправную прислугу, которой можно помыкать в любое время суток? Или, может, за персонального сомелье для их с Каролиной влажного романтического вечера? Эта мысль, яркая и ядовитая, обожгла изнутри так сильно, что я едва не выронила телефон на асфальт.

Ах ты ж скотина, Разумовский! Самовлюбленный, жестокий манипулятор! Мало того, что он умчал в закат с этой грудастой, хихикающей куклой прямо у меня на глазах, так теперь бессовестно пользуется моим зависимым положением, чтобы я им еще и выпивку в постель принесла⁈ Наверное, Каролина сейчас сидит на пассажирском сиденье его джипа и смеется над тем, как дрессированная бывшая послушно бежит исполнять приказы.

Мои пальцы, дрожащие от ярости, сами начали агрессивно набивать ответ, я с такой силой била по экрану, что боялась разбить стекло:

«Мой рабочий день официально закончен пятнадцать минут назад. Я врач и медицинский координатор, а не курьер и не служба доставки алкоголя. Документы привезу завтра ровно в восемь утра в клинику. А за вином можете спуститься сами. В Лиссабоне полно отличных винотек».

​Ответ прилетел ровно через десять секунд. Он даже не дал мне времени насладиться своей маленькой победой.

«Открой свой контракт, Роза. Страница 4, пункт 12. „Медицинский координатор обязуется быть на связи 24/7 и выполнять срочные поручения генерального директора вне стандартного графика“. Мне нужны эти оригиналы договоров именно сегодня для вечернего закрытого созвона с инвесторами фонда. Это прямая производственная необходимость. Невыполнение — штраф».

Я заскрипела зубами так, что эмаль едва не треснула. Этот ублюдок бил по самому больному — по бумаге, которую я сама же добровольно подписала, загнав себя в его юридическую ловушку.

«А вино — это тоже, по-вашему, производственная необходимость⁈» — быстро набрала я, чувствуя, как от злости на глаза наворачиваются слезы бессилия.

«Именно. Жду через сорок минут. Не опаздывай, Гранская».

Хотелось с диким криком разбить телефон о ближайшую кирпичную стену. Ненавижу. Как же я его ненавижу. Ненавижу его власть надо мной, его ровный, ледяной, не терпящий возражений тон, а больше всего — свою собственную тотальную беспомощность в этой ситуации.

Развернувшись на пятках так резко, что едва не подвернула лодыжку, я, злая как фурия, взлетела обратно на последний этаж клиники. Ворвалась в его пустой, пропахший его парфюмом кабинет, сгребла со стола эту чертову синюю папку, чуть не порвав документы, и пулей вылетела на улицу, запрыгивая в свой служебный автомобиль.

По дороге я резко затормозила у первого попавшегося крошечного, обшарпанного супермаркета на углу. Забежав в отдел с алкоголем, я намеренно, с каменным лицом прошла мимо полок с коллекционным, выдержанным португальским вином. Мой взгляд мстительно сканировал самые нижние, пыльные ряды.

Ага, вот оно. То, что нужно.

Самое дешевое столовое вино за два с половиной евро, в непрезентабельной бутылке из темного стекла с криво наклеенной, блеклой этикеткой и алюминиевой откручивающейся крышкой. Я даже состав читать не стала — судя по смешной цене и осадку на дне, это был чистый, кислый уксус, щедро разбавленный техническим спиртом и пищевым красителем.

«Надеюсь, у вас обоих от него дикая изжога начнется. И утренняя мигрень», — мстительно, почти с садистским удовольствием подумала я, расплачиваясь мелочью на кассе.

Адрес, который скинул Ян, привел меня в один из самых новых и элитных жилых комплексов в центре Лиссабона, с видом на реку Тежу. Я припарковала машину на гостевом месте, прошла строгую, вышколенную охрану в сияющем мрамором лобби, назвав его фамилию. Охранник сверился со списками, вежливо кивнул и пропустил меня к бесшумному скоростному лифту.

Пока на электронном табло с нереальной скоростью мелькали цифры этажей, унося меня в пентхаус, мой мозг, густо подогретый ревностью, усталостью и стрессом, начал услужливо рисовать один мазохистский, убийственный сценарий за другим. Я накрутила себя до такой степени, что руки, сжимающие папку, начали предательски дрожать.

Что меня там сейчас ждет?

Вот сейчас я позвоню в эту дорогую дверь. Замок тихо щелкнет, и на пороге появится Каролина. Её идеальные волосы будут чувственно растрепаны, пухлые губы припухнут от долгих поцелуев, а на её голом, загорелом теле будет небрежно накинута только большая белая рубашка Яна — та самая, в которой он был сегодня утром на планерке. Она лениво обопрется о косяк, презрительно смерит меня взглядом сверху вниз, как прислугу, молча заберет дешевую бутылку и папку, а из глубины роскошной квартиры раздастся хриплый, расслабленный, сытый голос Яна:

«Солнце мое, кто там застрял? Забери скорее вино и эти чертовы документы, и возвращайся ко мне в постель, я жду!»

И эта стерва победно, криво усмехнется и просто захлопнет дверь прямо перед моим носом, оставив меня унизительно глотать слезы в пустом коридоре.

Или, что еще хуже! Ян пустит меня внутрь. Посадит за стеклянный стол в огромной гостиной, небрежно швырнет передо мной гору юридических документов, сухо сказав: «Переводи всё до утра, это срочно. За ошибки уволю». А сам спокойно возьмет это отвратительное вино, пару хрустальных бокалов и за руку уведет хихикающую Каролину в спальню. И я буду сидеть там, как проклятая, глотать кислые слезы, пытаясь сфокусироваться на португальских терминах, и слушать сквозь тонкую стену их громкие стоны, ритмичный скрип огромной кровати и его сбивчивое дыхание, которое когда-то принадлежало только мне…

— Боже, нет… — я вслух, жалобно застонала в пустой кабине лифта, физически мотая головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее этот больной, разрушающий психику бред. — Об этом я даже думать не хочу. Я не выдержу. Я просто молча швырну ему эту дурацкую папку прямо в лицо, всучу бутылку и уйду. Пусть увольняет. Пусть депортируют. Плевать.

Лифт мягко, практически нечувствительно остановился на последнем этаже. Хромированные двери плавно разъехались в стороны.