Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 70

Глава 9

Роза Гранская.

Вечерняя смена тянулась на удивление спокойно, но в воздухе для меня всё еще витал призрачный, сладковатый аромат тех самых весенних тюльпанов, которые днем принес Рома. Букет сейчас сиротливо стоял в вазе в ординаторской — я не решилась забрать его домой, побоявшись лишних вопросов мамы, да и оставлять на виду у всех пациентов было плохой идеей. В психиатрическом отделении любой яркий предмет может стать триггером, а этот букет был слишком вызывающим, слишком… живым для этого места, где время замерло в ожидании конца.

Нина, подперев щеку рукой, лениво перелистывала журнал регистрации, время от времени бросая на меня многозначительные, колючие взгляды. Между нами всё еще чувствовалась натянутость после нашей ссоры в бельевой. Я видела, что она хочет что-то сказать, но сдерживается, и эта тишина давила сильнее любого крика.

— Ну что, Гранская, признавайся, — наконец не выдержала она, понизив голос до заговорщицкого шепота, когда дежурный врач скрылся за поворотом. — Ты с Ромкой-то поговорила нормально? А то он днем светился так, будто ты ему не только улыбку, но и руку с сердцем пообещала. Весь седьмой пост обсуждает вашу «лавстори». Санитары уже ставки ставят, когда вы в кино пойдете.

Я тяжело вздохнула и отложила ручку, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Вспоминать дневной эпизод было неловко, обременительно и как-то… фальшиво. Словно я играла роль в плохом театре, пока настоящая жизнь ждала меня в самом конце коридора.

— Поговорила, Нин. На посту было ужасно неудобно — вокруг люди, врачи ходят, а он с этим веником стоит и улыбается, как придурок. Я приняла букет просто чтобы не устраивать позорную сцену при всех. Но потом, когда мы остались в коридоре одни, я всё ему объяснила. Доходчиво.

— И что именно ты сказала? — Нина придвинулась ближе, её глаза загорелись нездоровым любопытством.

— Сказала, что ценю его внимание, но у него нет никаких шансов. Никаких, понимаешь? Попросила прекратить бегать за мной и дарить цветы, потому что это ни к чему не приведет. Мне не нужны лишние слухи, и уж тем более мне не нужны отношения с ним. Я здесь ради практики, ради опыта, а не ради интрижек с персоналом.

Нина скептически хмыкнула и покачала головой, в её глазах читалась почти физическая боль за «бедного Ромку». Она всегда была сторонницей простых и понятных путей, а мой путь сейчас напоминал минное поле в тумане.

— Ну ты и везучая, Розка. Найти такого парня, как Рома — стабильный, симпатичный, без пяти минут штатный сотрудник с хорошей репутацией — и отшить его ради… — она запнулась, выразительно и со страхом посмотрев в сторону конца коридора, где находилась палата №10. — Ты реально сама себе придумала приключение на пятую точку. Причем такое, от которого искры из глаз полетят, а от тебя самой только кучка пепла останется. Ты хоть понимаешь, что он опасен? Что он тебя в порошок сотрет и не заметит?

Я ничего не ответила, но почувствовала, как щеки мгновенно обдало жаром. Один только образ Яна, его тяжелый, раздевающий взгляд и хриплый шепот в саду вызывали у меня такой внутренний трепет, который невозможно было сравнить с вежливым, предсказуемым ухаживанием Ромы. Рома был пресным хлебом, а Ян… Ян был жгучим ядом, от которого невозможно было оторваться, даже зная, что он смертелен.

Где-то глубоко внутри тонкий голос разума, воспитанный на правильных учебниках психологии, твердил мне, что Нина права. Что это всё — опасная девиация, перенос чувств, пограничное состояние. Что через три недели практика закончится, и я останусь один на один со своим разбитым сердцем и воспоминаниями о мужчине, который никогда не сможет принадлежать мне полностью. Я понимала, что падать будет больно. Очень больно. Возможно, падение станет финалом моей карьеры и моей нормальной жизни.

Но сейчас… сейчас я ликовала. Каждая клеточка моего тела пела от осознания того, что между мной и Яном есть эта порочная, опасная и невероятная связь. Я была счастлива так, как никогда раньше. Это было похоже на танец на самом краю пропасти: страшно, дух захватывает, сердце пропускает удары, ноги подкашиваются, но остановиться просто невозможно. Я хотела этого падения.

— Я знаю, что делаю, — тихо произнесла я, скорее для себя, чем для подруги, стараясь придать голосу уверенности, которой не было.

— Очень на это надеюсь, — вздохнула Нина, возвращаясь к журналу. — Ладно, иди уже, обход сам себя не сделает. Твой «особый пациент» наверняка заждался своих таблеток. И смотри, чтобы он тебе вместо «спасибо» снова шею не разукрасил. Или чего похуже. А то в следующий раз я не стану молчать, Роза. Это уже не шутки.

Я натянуто улыбнулась, поправляя халат, и взяла поднос. Сердце забилось чаще, отдаваясь пульсацией в висках. Каждый шаг к его двери был шагом в неизвестность, в зону отчуждения, но я была готова ко всему. Лишь бы он снова посмотрел на меня так, как умеет только он — словно я единственная живая душа в его мертвом мире.

Я медленно, почти благоговейно открыла дверь палаты №10, и в ту же секунду меня обдало такой волной тяжелого, почти осязаемого напряжения, что я невольно замерла на пороге. Воздух в палате казался наэлектризованным, густым и липким от подавляемой, концентрированной ярости. Запах озона и мужского пота смешивался с ароматом лекарств, создавая удушливую атмосферу.

Ян не сидел у окна и не лежал на кровати, погруженный в свои мысли. Он стоял у стены, прямо напротив входа, скрестив руки на широкой груди. Его поза казалась спокойной, почти ленивой, но взгляд… В этих глазах лед столкнулся с безумным, неуправляемым пламенем. Я вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Колени предательски задрожали под юбкой, когда он медленно, хищно облизнул губы.

Стараясь не смотреть на него, я на ватных ногах подошла к тумбочке и поставила поднос. Тишина в палате давила на барабанные перепонки, прерываясь только моим рваным, прерывистым дыханием. Я чувствовала его взгляд кожей, он словно прожигал мой халат.

— Ян… Ян Константинович, — мой голос сорвался, превратившись в жалкий сип, и я натужно прочистила горло. — Пришло время вечерних лекарств. Пожалуйста. Выпейте, вам нужно отдохнуть.

Я ждала сопротивления, ждала, что он швырнет стакан в стену или снова начнет кричать, но Ян молча, пугающе плавно оттолкнулся от стены и подошел. Он был неестественно спокойным, и это пугало больше, чем его крики. Взял стаканчик, выпил таблетки одним глотком и с тихим, зловещим стуком поставил его обратно на металлический поднос.