Страница 9 из 18
С замиранием сердца иду по узкому коридору, пахнущему пылью, краской и деревом. Из-за дверей доносятся возбуждённые голоса музыкантов. Это могло быть моей жизнью, не выбери я участь верной жены, постепенно превратившейся в прислугу.
Я останавливаюсь, заметив Андрея. Он уже без фрака, в мокрой от пота рубашке, и о чём-то оживлённо говорит концертмейстеру. Улыбается, несмотря на усталость. Властное лицо сияет энергией счастья.
Он поворачивает голову и замечает меня. Его улыбка не гаснет. Она становится… другой. Более мягкой, более личной.
– Ариана, – моё имя в его устах звучит как самая прекрасная музыка. – Ты пришла.
Он подходит ко мне быстрым шагом. Музыканты тактично отходят в сторону.
– Спасибо за приглашение, – сипло благодарю, стыдливо глядя поверх широкого плеча. – Это было… божественно.
– Да уж, оркестр сегодня постарался, – рельефные губы растянуты в улыбке, но глаза не смеются. Они внимательно, почти по-врачебному, изучают моё лицо. Он видит следы слёз. Видит усталость. Видит боль. Но не спрашивает: «Что случилось?» или «Как дела?», ставя меня в неудобное положение.
Андрей молча берёт мои руки. Сильные пальцы,привыкшие держать дирижёрскую палочку, – мягко касаются моих. Он внимательно рассматривает мои кисти, длинные, всё ещё изящные, но потерявшие былую уверенность пальцы.
И выдаёт слова, что становятся спасательным кругом, брошенным в бушующее море моего отчаяния.
– Ариана Марковна, – говорит так, чтобы слышала только я. – Эти руки созданы для большого искусства, чтобы касаться не только клавиш, но и душ. Не дай им засохнуть. Пожалуйста.
Его слова – первый луч света в моей кромешной тьме. Они не о моём несчастье. Они о моём даре. О том ценном, что нельзя у меня отнять. Он видит во мне не жертву, не обманутую жену, а музыканта.
Я не могу вымолвить ни слова. Смотрю на него, и слёзы снова текут по щекам, но теперь это слёзы благодарности.
Он не отпускает меня. Пристальный взгляд становится ещё более серьёзным.
– Слушай, у меня к тебе есть предложение. Мой аккомпаниатор сломал палец. Глупая бытовая травма. А через три недели у нас ответственный концерт. Я уже отчаялся искать замену… но, увидев тебя, понял, что это знак.
Я замираю, не веря своим ушам.
– Ты предлагаешь… мне? – переспрашиваю я, и голос срывается. – Андрей, я не играла серьёзно много лет. Я… я не смогу.
– Сможешь, – говорит он с такой непоколебимой уверенностью, что мне хочется в это поверить. – Музыкальный талант – как езда на велосипеде. Не пропадает и не забывается. Тем более такой, как у тебя.
Он смотрит на меня с улыбкой. В синих глазах нет жалости, там вызов. Вера в меня.
– Репетиция завтра в десять. Вот адрес. Обязательно приходи. Не бойся. Я буду рядом. Просто попробуй.
Он вкладывает в мои дрожащие пальцы визитку студии.
Не знаю, что сказать от волнения. Стою, не в силах пошевелиться, сжимая в руке маленький кусочек картона. Он мой счастливый пропуск в другую жизнь. В жизнь, которую я когда-то променяла на ложную идиллию семейного счастья.
Выхожу на улицу. Поднимаю лицо к ночному небу. Холодный воздух обжигает щеки. Я сжимаю визитку так сильно, что она впивается в ладонь.
– Просто попробуй, – повторяю слова Андрея шёпотом.
И впервые за долгое время во мне просыпается не боль, а нечто похожее на надежду. И страх. Страх перед шансом, который боюсь упустить.