Страница 16 из 18
Глава 9
Три дня я живу в странном подвешенном состоянии. Триумф концерта смешался с едким дымом от того сообщения. Я не звоню Андрею. Он набирает меня несколько раз. Я смотрю на горящий экран и не могу заставить себя ответить. Страх заставлял сердце биться чаще. Страх, что тот, единственный лучик света, согревший меня, окажется обманом.
Я сижу в гостиной, разбирая ноты. Процесс упорядочивания бумаг успокаивает хаос в душе. И вдруг – звонок. Не звонок телефона, а настойчивый, резкий звук домофона.
Я подхожу, смотрю на экран. И замираю.
У калитки стоит Константин. Один. В руках у него огромный букет белых роз. Непривычно видеть его с осунувшимся лицом. Он выглядит постаревшим и… потерянным. Огорчён, что я сменила замки или чем-то ещё?
– Ариана, мне нужно с тобой поговорить, – в динамике звучит приглушенный, усталый голос.
У меня нет страха. Нет гнева. Есть холодное любопытство. Что он может сказать такого, чего я уже не слышала?
– Входи, – говорю, нажимая кнопку.
Я спускаюсь, открываю дверь и остаюсь стоять в холле. Он переступает порог, и его взгляд скользит по мне, по дому. Всё то же самое, и в то же время изменилось безвозвратно.
– Это тебе, – он протягивает мне цветы. Я машинально беру их. Шипы больно впиваются в пальцы. Символично. Совсем как наша с ним жизнь, красивая картинка снаружи и ранящие в кровь душу шипы внутри.
– Спасибо, – мой голос абсолютно ровный. Я ставлю букет на консоль, будто это не дорогие розы, а связка сухостоя.
Мы поменялись ролями. Теперь он переминается с ноги на ногу, решая подняться наверх или остаться внизу, не зная, что делать дальше. Ему неуютно. И некуда девать руки. Он привык чувствовать себя здесь хозяином. Теперь он – гость. Нежеланный.
– Я был на твоём концерте, – начинает он, наконец. – Лиза затащила меня. Силой.
– Я знаю. Видела тебя.
– Ты… ты была великолепна, – слова даются ему с трудом. – Я не знал… я не понимал…
– Чего ты не понимал, Костя? – скрещиваю руки на груди. – Что я умею играть? – пожимаю плечами. – Ты всегда это знал.
– Нет! Не это! – он проводит рукой по лицу. В серых глазах читается настоящее отчаяние. – Я не понимал, кем ты была на самом деле. Я ослеп. Вёл себя, как полный, беспросветный идиот. Я променял… я променял бриллиант на блестящую стекляшку.
Он делает шаг ко мне, его голос дрожит.
– Она… Катя оказалась пустой, эгоистичной дурой. Ей нужны лишь мои деньги, статус. Как только я сказал, что ухожу от тебя окончательно и мы будем делить имущество, она тут же нашла себе другого. Богаче. Я был для неё кошельком. Половина всего её не устраивает. А ты… – Он смотрит на меня с мукой во взгляде. – Ты была всем! – Машет головой, нахмурив брови. – Не так. Ты и есть всё, что мне нужно в жизни. А я не понимал, каким обладаю сокровищем. Прости меня, Ариана. Умоляю тебя, прости. Я всё осознал. Нельзя рушить семью. Выбрасывать двадцать лет счастливой жизни. Подумай о Лизе. Ты должна дать нам ещё один шанс.
Как просто и предсказуемо. Он «ошибся», а я «должна». Я слушаю его. Слушаю очень внимательно. И жду. Жду, что во мне проснётся злорадство. Или жалость. Или гнев. Но ничего нет. Только тихая, бездонная пустота там, где когда-то бился источник любви к этому человеку.
Он ждёт ответа. Его глаза умоляют. Но всё напрасно и мимо. Назад в клетку я не вернусь.
– Ты не был дураком, Костя, – говорю тихо, но абсолютно чётко. – Ты всегда был другим человеком, не таким как я. Мужчиной, ценящим простоту, понятные ему вещи. Прагматиком. А я совершенно другая. Невозможно жить вместе разным вселенным. Я пыталась подстроиться под тебя, стать проще, незаметнее. И почти исчезла сама. Но теперь… – я делаю небольшой шаг, оглядываю холл, будто впервые его вижу. – Теперь я – другая. Не прислуга, а та, кем и должна была быть. Наша симфония, Костя, сыграна в отведённое судьбой время. Вся, до последнего аккорда. Ставить её на повтор бессмысленно. Зал уже пуст. Зрители разбрелись по домам. Они у нас тоже разные.
Муж смотрит на меня, не веря своим ушам. Он ожидал сцен, истерик, слёз, упрёков. Возможно, в глубине души надеялся на них. Но не ждал спокойного, необратимого финала.
Серые глаза удивлённо округлились. Тяжёлый подбородок ушёл вниз.
– Ты… ты не прощаешь меня? – шепчет он ошарашенно.
– Я прощаю, – отвечаю искренне. – Потому что не простить – значит носить в душе яд и постепенно травиться им. Но это не значит, что я хочу вернуть наше прошлое. Снова стать для тебя прислугой. Я, наконец, эмоционально свободна. И это – самая большая для меня победа.
Костя отступает на шаг, словно от удара. Он всё понял. Окончательно и бесповоротно.
– И что же теперь? – вопрос звучит глухо. Надолго повисает в воздухе.
Я собираюсь с духом, прежде, чем поставить окончательно точку.
– Теперь мы встретимся с нашими адвокатами и цивилизованно обсудим условия развода. Я оставлю себе дом и рояль. Всё остальное – предметы быта, деньги – мы разделим по закону. Без скандалов. Без выяснения отношений. У меня нет к тебе ни злобы, ни ненависти. Ты для меня – человек, с которым когда-то пересеклась моя жизнь.
Он молча кивает. Гордость не позволяет ему умолять дальше. В душе благодарю Бога за это. Не хочу видеть унижений безразличного мне человека. Он поворачивается и идёт к выходу. Уходит из моего дома. Из моей жизни.
Дверь закрывается за ним с тихим щелчком. Я подхожу к букету роз, беру его и несу на кухню. Опускаю в ведро для мусора. Белые лепестки безжалостно смяты. Больше мне от него ничего не нужно.
Через несколько недель наш развод был оформлен. Всё прошло тихо и буднично, как мы и договорились. Я не стала оспаривать его долю в бизнесе, он купил Лизе квартиру и обязался полностью оплатить её образование. Мы разошлись, как корабли в море. Каждый пошёл своим курсом.
Лиза теперь часто бывает у меня. Помогает мне расставлять вещи по-новому, освобождая пространство от памяти о папе. Мы много говорим. Она просит научить её играть на рояле. Не для карьеры, а для души. И я учу. Мы смеёмся над её ошибками. В моём доме она всегда без наушников.
Кажется, всё наладилось. Я свободна. Я нашла себя. Восстановила связь с дочерью. Но в моей новой, светлой жизни, оставалось одно тёмное пятно. Один неразрешённый вопрос.
Я так и не поговорила с Андреем. Настолько боюсь снова быть обманутой, что проще оставаться одной.