Страница 94 из 248
Афина подходит к нам перед домом.
– Кто-то вздумал издеваться над богами-учителями, нам брошен вызов. Богоубийца хотел бы учинить в Олимпии хаос, как на многих других планетах, ему нужно царство смерти и разрушения. Но я, богиня правосудия, утверждаю, что он не зайдет далеко, преступления не останутся безнаказанными, суровая кара послужит примером всем остальным.
Танатонавты и я, мы покидаем это скорбное место. Нам уже кажется, что весь город усеян ловушками.
– Он собирался раскрыть мне имя, но все, что я услышал, – «богоубийца – это…»
– Либо дьявол, либо какой-нибудь из богов.
– Почему не богиня?
Мата Хари озирается, ей тоже всюду чудятся опасности.
– Видели вилку на полу? С ее помощью убийца отодвинул снаружи засов, – говорит Эдмонд Уэллс.
– Если богоубийца стал забираться в дома, то никто уже не может спать спокойно. Деревянная задвижка – все, что у нас есть.
– Придется приставлять к двери стул, если он опрокинется, то шум разбудит даже спящего в ванне, – говорит методичная Мата Хари.
Мэрилин Монро никак не придет в себя.
– На острове орудует сущий демон, – говорит она, – нам теперь не до сна.
Рауль задумчиво морщит лоб.
– Если Афина права, то богоубийца – не дьявол и не демон. Это точно кто-то из учеников. Значит, мы в состоянии защитить себя, вступить в бой и одолеть его. Это не кто-то из островных чудищ, о могуществе которых можно только догадываться.
Нас нагоняет Прудон.
– Никто из нас не угадал сценарий, – говорит он. – Это же «Десять негритят» Агаты Кристи! Все мы погибнем один за другим. Только когда останутся лишь двое выживших, станет ясно, кто виновен, а кто нет.
– Когда Агата Кристи прославилась своими детективами, вы уже давно были мертвы! – удивляюсь я.
– Так и есть, но, будучи ангелом, я включил в число своих клиентов ее издателя и читал ее книги еще до их выхода.
Предположение Прудона кажется мне разумным, и я пытаюсь развить его логику.
– Будем сыщиками, предложим версии. Сейчас нас сто тридцать семь. Я ни при чем, Рауль, Мэрилин, Фредди и Эдмонд тоже, все они были рядом со мной, когда богоубийца нанес удар. Значит, подозреваемых всего сто тридцать два.
– Сто тридцать один, – уточняет Прудон, – я тоже не при делах.
– У вас есть алиби? Свидетели? – спрашивает его подозрительный Рауль.
– Полно! – отмахивается Прудон. – Взаимная подозрительность отравляет атмосферу. Пускай следствие ведут боги-учителя. У них есть недоступные нам способы.
– Мы не агнцы, которых ведут на заклание! – негодует подошедший Гюстав Эйфель. – Мы способны защититься.
Он целится из анха в воображаемого противника.
– Если богоубийца приблизится, я выстрелю первым.
– Если богоубийца приблизится, я закричу, – грозится Мэрилин.
– Все они кричали, милая, – мягко замечает Фредди, – это их не спасло.
– Даже если мы оставим расследование учителям, все равно можно задаться кое-какими вопросами, – говорит Рауль. – Например, почему убийца выбрал своей жертвой Бернара Палисси?
Мы садимся на широкую скамью в форме подковы. Сыплются предположения.
– Потому что проще настигнуть того, кто нежится у себя в ванне, а не тех, кто ест в компании, – начинает Мэрилин.
– Особенность Бернара Палисси в том, что он победил в последнем соревновании, – напоминает Сара Бернар.
Все мы хмуримся. Победителей ждет смерть?
– Ты тоже завоевала лавровый венок, но на тебя, насколько мне известно, не покушались, – возражает Жорж Мельес.
– Я вам не рассказывала, но, когда я наблюдала по телевизору за своими смертными с «Земли‐1», из моей спальни донесся какой-то шум. – Она ждет нашей реакции. – Я взяла анх и пошла туда.
– И что?
Мы впиваемся глазами в ее губы.
– Окно было открыто, на полу остались грязные следы.
Мы долго молчим. Темнеет, но на вершине горы трижды мигает, как сигнал, слабый огонек.