Страница 93 из 248
48. Морепродукты, устрицы и морские ежи
Ора Осени подает нам водоросли, устриц, морских ежей, морские анемоны. После яиц с солью – объедение! Сочетание йодистого вкуса и растительного аромата действует завораживающе. У меня ощущение, что я глотаю концентрат океана.
Мы еще не пробовали на вкус наши растительные изделия. Мне интересно, какова моя Пенсонетта. Хотя бы съедобная?
Рауль сидит рядом со мной.
– Мы с тобой никак не поболтаем, – начинает он. – Что ты обо всем этом думаешь?
Я вынимаю устрицу из раковины и с наслаждением ее заглатываю. Рауль поглаживает себе подбородок.
– У меня впечатление, что я потерял связь с реальностью, стал игрушкой в чужой игре, объектом манипуляции, пешкой, статистом у неизвестного режиссера. Нас забросили то ли в кинофильм, то ли в реалити-шоу… Отовсюду наблюдают за нашими реакциями. А тут еще эти боги-великаны, тоги, химеры, люди-лошади, девушки-мотыльки, сирены, грифоны, сатиры… Прямо мир грез Сальвадора Дали! Когда мы были танатонавтами, мне нравилось отдергивать один за другим занавесы, скрывавшие загадки. Мы двигались наперекор системе: архаике медицины, догмам религий, всевозможным любителям поучать… А здесь… Кто наши настоящие враги?
Рауль зачерпывает моллюсков из блюда, которое поставила перед нами одна из Ор, и осторожно удаляет ножом оболочку морского ежа, стараясь не уколоться.
– …Эти уроки как для детей, подачки в виде лавровых венков для лучших учеников, исключение отстающих… Не нравится мне это. Ненавижу, когда меня загоняют в угол. А мы загнаны в угол – тяготением, прижимающим нас к земле, стенами города, морем вокруг этого Эдема, затерявшегося на далекой-предалекой планете острова…
– Каждый вечер или почти каждый мы свободно выходим за городские стены, – возражаю я.
Мой друг весь в сомнениях.
– Слишком просто у нас получаются эти вылазки. Можно подумать, что барьеры специально совсем низенькие, чтобы побудить нас их преодолеть, а на самом деле…
– Что?
– Я задаюсь вопросом, не ждут ли от нас именно этого. Видал, с какой легкостью мы переправились через реку? Как по случайности мы раз за разом избегаем гибели в самый последний момент. В последний раз – даже с помощью химер… Тебе это не кажется подозрительным? Можно подумать, что за всем этим кто-то стоит.
– Кто же?
Он показывает устричным ножом на вершину горы.
– Кукольник. Главный Бог. – Он ухмыляется. – Если не сам дьявол.
Ора Весна, видя мое гурманство, приносит мне новое блюдо.
– А все эти пленительные девушки? – не унимается Рауль. – Прямо как из агентства манекенщиц!
– Ты предпочел бы старых развалин?
Мой друг вздыхает.
– Мне невыносима эта роль безвольной игрушки. Вспоминается сериал «Заключенный», там люди застряли в пляжном отеле, и герой твердит: «Я не номер…»
– А я вспомнил «Остров доктора Моро», помнишь, там доктор-безумец создает экспериментальных гибридов, людей-животных.
Разговоры о кино нас расслабляют.
– Мне это место напоминает «Самую опасную игру», – вступает в разговор Мэрилин Монро. – Помните, там вновь прибывших на остров превращают в живые мишени…
– Или «Горец», там в финале остается всего один персонаж… – подхватывает Фредди Мейер и глотает некошерную устрицу.
Эдмонд Уэллс с самого начала говорил то, что мы разгадали только сейчас: все это – постановка. Нас не испугала смерть Дебюсси, не встревожило исчезновение Ван Гога и остальных. Вдруг мы попали в фильм или в роман? Персонажи исчезают один за другим, как же иначе? На нас не действует опасность, мы ее анализируем, как какой-нибудь саспенс в кино…
– Читали «Таинственный остров» Жюля Верна? – спрашиваю я.
Странно, мой вопрос встречают холодно.
– Эта книга никак не связана с нашей историей, – говорит Мэрилин Монро. – Это, скорее, история людей, живущих как Робинзон Крузо.
– И города там никакого нет.
– Зато есть капитан Немо, прячущийся где-то на острове и наблюдающий за всеми остальными, – напоминаю я.
– Я бы, скорее, напомнил о «Повелителе мух», – говорит Прудон. – Помните, про детей на острове? Они попадают туда без взрослых и предоставлены самим себе.
Я помню этот роман Уильяма Голдинга, он меня потряс. Дети там разбиваются на две группы. В первую входят те, кто хочет разжечь костер для привлечения кораблей, вторая подчиняется мальчику, заделавшемуся авторитарным вождем. Сначала ему приспичило охотиться, потом воевать. Он установил иерархию, систему посвящения и наказаний. Вторая группа постепенно истребила первую.
Мы вспоминаем и другие сюжеты, погружаемся в ностальгию по жизни на «Земле‐1». У меня вдруг возникает вопрос, нет ли культовых сериалов и фильмов и на других планетах. А что, не исключено.
– Кто живет, по-твоему, на том черном берегу?
Кто-то вспоминает Цербера, кто-то «Собаку Баскервилей», кто-то «Чужого». Как ни странно, награждая чудище голливудскими именами, представляя его, мы меньше его боимся.
– Помните белого крольчонка из фильма «Монти Пайтон и Священный Грааль»? Такой крохотный, а всех загрыз, никто и пикнуть не успел.
– А «Болотная тварь», бродящая по ночам? – ежится Мэрилин Монро.
– Или Дракула.
Опять раздается крик. Мы возвращаемся к действительности. Все помалкивают. От нового крика, еще ужаснее первого, мы леденеем.
Никакое это не кино.
Все разом вскакивают. Мы покидаем Мегарон и торопимся туда, где гнездится опасность. Вокруг нас уже галопируют кентавры.
Пугающие звуки несутся из распахнутых дверей одной из вилл. Мы вваливаемся туда. Внутри все так же, как у меня. На полу валяется вилка, которой, наверное, подцепили снаружи деревянную задвижку.
Здесь побывали чужие.
В гостиной пусто. На телеэкране ребенок играет в классики: кидает фишки, образующие цифру 7, и допрыгивает до квадрата 7, в котором написано белым мелком «небо».
В ванной я натыкаюсь на умирающего Бернара Палисси. У него от удара молнии обуглилось пол-лица. Один глаз еще открыт, но веко дрожит. У него хватает сил пробормотать:
– Богоубийца – это…
Он силится договорить, но не успевает – испускает дух.
– Кто посмел? Кто позволил? – кричит Афина, проталкиваясь сквозь толпу.
При помощи своего копья она раздвигает одежду погибшего – ищет другие ранения; ее сова в это время летает по комнатам, все осматривая. Обе ничего не находят. Кентавры накрывают беднягу Палисси одеялом и выгоняют нас из его дома.
Промежуточный итог: 138 – 1 = 137.