Страница 231 из 248
Свой первый город они построили в устье реки, потом поднялись к ее истокам. Одновременно с этими экспедициями они расширяли свои обрабатываемые земли на юг. Река обводняла их поля и несла плодородный ил. Выше по течению вырос второй город, служа как бы вехой в продвижении на юг. Потом возник третий город. В каждый поход люди брали кувшины с едой, чтобы выживать и идти дальше, туда, куда не осмеливались забираться другие народы. Их система – разведка, деревня, город, расширение полей – не давала сбоев, бесконечно увеличивая их владения и население, улучшая образ жизни. Но, двигаясь все дальше на юг, они в конце концов уперлись в горы, преодолеть которые не сумели.
Так как на западе раскинулось море, на востоке – пустыня, а прямо перед ними вздымались горы, было решено остановить экспансию.
Они стали строить дороги, связывавшие их города, пустили по ним повозки со своими урожаями. Народ процветал благодаря чрезвычайно благоприятному географическому положению своих земель. К тому же многочисленность населения позволяла иметь армию, подавившую все соседние народы и охранявшую «скарабеев» от вторжений извне.
Однажды утром дети увидели на горизонте, на северо-западе, большие лодки с невиданной оснасткой. Сначала возникло опасение нового пиратского рейда, но по мере приближения лодок становилось все понятнее, что для пиратов эти мореходы слишком хорошо оснащены. У них не только были паруса, но и каждая их лодка была раз в двадцать больше, чем привычный людям-скарабеям размер.
Триста солдат образовали оборонительный строй.
Но когда большие лодки причалили к берегу, из них вылезли, как ни странно, изможденные, изголодавшиеся люди. В их взглядах читался страшный испуг, и люди-скарабеи поняли, что они многое пережили.
На всякий случай воины с копьями и щитами окружили их кольцом. Чужаки не проявляли никакой враждебности, они едва стояли на ногах от усталости. Большинство не ело уже много дней, а то и недель. Их лица были мертвенно бледны, щеки ввалились. Наибольшее удивление вызывала одна широкобедрая женщина, дряблая кожа рук которой ниспадала, как рукава одежды не по размеру.
На берегу чужаки тесно прижались друг к другу и застыли в оцепенении. Одному из них хватило, правда, сил, чтобы подойти к воинам и что-то сказать на незнакомом народу скарабеев языке. Командир ответил ему вопросом: «Кто вы?»
Человек взял палку и начертил на песке рыбу, лодку, остров, волну. Командир понял, что эти люди бежали с острова где-то на западе, который внезапно затопило волнами.
Они были безоружны и предлагали мир. Женщины-скарабеи уже несли еду, чтобы их накормить, и одеяла, чтобы их согреть. Солдаты отвели их на поляну, где мужчины-скарабеи построили для них хижины.
Они поселились за оградой, люди-скарабеи ходили поглазеть на них, как на забавных зверюшек. Их огромные лодки с интересом изучили, всем было любопытно понять, как эти несчастные умудрились создать этакое чудо. Особенное удивление вызывали паруса, трепетавшие, как птичьи крылья над волнами.
Люди-дельфины провели много дней в загоне, восстанавливая силы и заживляя свои раны. Они помалкивали, в их взглядах была одна тоска. Наконец, старшина полиса людей-скарабеев позвал делегацию людей-дельфинов на переговоры. Стороны пристально смотрели друг на друга, испытывая недоверие вперемежку с любопытством.
Результатом беседы стало решение, что люди-дельфины могут остаться и даже построить в городе свой квартал на условии, что поделятся своими познаниями.
Люди-дельфины покинули загон и получили разрешение построить себе прочные жилища на окраине. Там появились странные круглые дома под белой штукатуркой, с бирюзово-голубыми дверями. Успокоившись, новенькие решили даже учредить праздник в честь своего исхода, когда они обманули смерть.
– Отныне, – заявила их Царица, – всякий раз, когда мы будем выживать в катастрофе, мы станем отражать это в своих книгах, чтобы ничто не забывалось и чтобы наш опыт приносил пользу будущим поколениям. Мы устроим праздник, во время которого будем есть пищу, напоминающую об избавлении. Долгие недели бегства от потопа мы питались рыбой. Поэтому каждый год в годовщину великой катастрофы мы станем есть одну рыбу.
Ночью Царица спасшихся умерла от закупорки горловой артерии.
Пришлось срочно подыскивать ей преемницу. Люди-дельфины проверили многих из своего числа на талант медиума. Женщины оказались способнее мужчин, поэтому выбор пал на одну из девушек. Она тут же стала есть за четверых, чтобы растолстеть и обрести энергию для долгих медитаций.
Отвечая на оказанное им гостеприимство, люди-дельфины понемногу делились с людьми-скарабеями своими познаниями. Они научили их своей системе счета, своему алфавиту, своему языку, небесным картам, способам мореплавания и ловли рыбы. Понятно, что люди-дельфины не могли дать объяснение случившемуся на их острове. Они ограничивались рассказом, что раньше жили в раю, а потом были изгнаны оттуда из-за некоей неведомой им ошибки.
Среди прочего они научили людей-скарабеев, как заменить натуральный обмен, бывший до сих пор у тех в ходу, принципом единицы измерения ценности, коей послужила ракушка.
Они объясняли, в чем польза возведения монументов: они служили единству населения, представляли собой точки сбора в полисе и притягивали путников, способствуя обменам.
Люди-скарабеи внимательно слушали людей-дельфинов, но по части монументов питали сомнения. Это было дороговатое баловство, не сулившее очевидной выгоды.
Тогда люди-дельфины решили изобрести для них особую религию. Они утверждали, что мертвых необходимо хоронить в пирамиде, чтобы облегчить им путешествие на тот свет. Люди-скарабеи побаивались, конечно, что их души окажутся заблокированы, им требовалось больше доводов, чтобы приняться за столь масштабные работы. Таковые нашлись. Один из людей-дельфинов, лучший рассказчик своего поколения, пообещал поведать им уже назавтра историю мира. Целую ночь он, давая волю своему воображению, завораживал их космогонией, чтобы побудить создать религию и начать строить пирамиду. Идея придумать богов с головами животных родилась у него непроизвольно, а потом он убедился, что семя упало на плодородную почву.