Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 210 из 248

– Прудон – не бог разрушения, – возражает Деметра. – Да, он суровый бог, как бывают суровыми родители. Но вспомните, у суровых родителей дети часто лучше воспитаны, чем у тех, кто все позволяет. Ребенку гораздо проще уступить, чем потребовать от него соблюдения строгих правил. Лично я ничего не имею против выбора Прудона. Война – важнейший элемент игры Y. Прудон ушел в нее с головой, этот ход ничем не хуже других. Я уважаю его, как уважаю и тех, кто построил свои цивилизации на принципах дипломатии, земледелия, науки, искусства. Важен только результат.

Деметра возвращается на помост и пишет на доске: «Погребение».

– Сегодня я присутствовала при первых ритуальных похоронах, это произошло у людей-муравьев Эдмонда Уэллса. Запомните это событие. На этой основе скоро разовьются религии, появится новое социальное разделение на три класса: крестьян, воинов, жрецов.

– А как же артисты? – спрашивает Мэрилин, думая, наверное, о своем арфисте.

– Их слишком мало, и они недостаточно влиятельны, чтобы оставить серьезный отпечаток на истории человечества, во всяком случае, на данном этапе его развития. Мишель Пенсон и вы подарили своим людям музыку, но учтите, без крестьян-кормильцев и воинов-защитников ваши артисты долго не протянут.

Когда Деметра заканчивает свои нотации, мы с Эдмондом Уэллсом обнаруживаем, что оказались почти что в самом хвосте. Хуже нас всего один бог-ученик. Пещерный народец людей – летучих мышей некоего Шарля Малле пытался подражать своему тотемному животному, привязывая себе к рукам лианами кожаные крылья. Многие погибали, прыгая со скалы в надежде полететь.

– Когда какая-то идея оказывается бесплодной, от нее надо отказаться. Но вы упорствовали. В итоге от первоначальных восьмисот человек осталось каких-то пятьдесят. Не забывайте, что, когда в живых остается меньше тридцати подопечных, игроки автоматически выбывают из игры.

Шарль Малле еле-еле уцелел.

– Как ты думаешь поступить со своими спасшимися? – вполголоса спрашивает меня Рауль.

– Мне ничего не остается, кроме как за них молиться.

По удивленному взгляду Рауля я вижу, что он не понимает, шучу я или говорю серьезно.

– Молиться? Здесь? В царстве богов?

Я указываю подбородком на вершину горы, по-прежнему затянутую облаками.

– Ну да, ну да, «ему», там, наверху. Надеюсь, Мишель, ты не заделаешься мистиком. Бог-мистик – вот это будет невидаль!

Меня берет за руку Фредди.

– Забавно, мы оба выбрали альянс с китообразными, я с китами, ты с дельфинами, и при этом большие лодки строишь ты, а маленькие я.

– У меня не было выбора.

– Если тебе что-то понадобится, не стесняйся, обращайся к моим людям-китам.

– Ты тоже можешь на меня рассчитывать, хотя в данный момент мои «дельфины» в неважном положении.

– Почему бы им не вернуться и не отдохнуть у меня? Мои «киты» укажут дорогу твоим «дельфинам». Твой народ залижет свои раны, пополнит запасы воды и провианта, научится кое-чему у моего. Мои люди придумали сальные свечи. Они все лучше шьют одежду, твоим женщинам она понравится.

– Приглашаешь меня на показ китовой моды? Спасибо, но, боюсь, приглашение запоздало. Я уже запрограммировал своих, их корабль поплывет далеко на запад, туда, где садится солнце.

– Зачем ты это сделал?

– Надеюсь, мой народ найдет спокойное место, где ему больше не будет грозить опасность. Какое-то убежище, вроде острова, достаточно большого, чтобы возделывать на нем поля и разводить скот, но не слишком, чтобы не завидовали соседи. Не хочу опять все потерять из-за варваров-захватчиков.

Рауль шепчет мне на ухо:

– Избавься от Эдмонда Уэллса. В начале партии он тебе помог, но теперь превратился в обузу. На воде его люди-муравьи – пустое место, в рыбалке тоже, на острове от них тоже будет ноль пользы.

– Мы же союзники.

– Возможно, но в конце останется всего один победитель. Чем раньше ты полетишь на своих собственных крыльях, тем лучше для тебя.

Мне показалось, что со мной говорит не сам Рауль, а его отец.

Надев на голову золотой лавровый венок, Мэрилин произносит небольшую речь, в которой превозносит женщин, по самой своей природе преданных сохранению жизни и всеобщей гармонии, в отличие от мужчин, вечно зацикленных на доминировании и насилии. В ответ в зале звучат шуточки мужчин.

– Знаю я, что вы думаете! – реагирует она. – Вы считаете, что мои женщины-осы не протянут долго. Но не забывайте, что они хороши не только как матери и как администраторши своих поселений, но и прекрасные воительницы, готовые их мужественно оборонять.

В зале хохочут, но Мэрилин не отступает:

– Я бросаю вам вызов. Всем! Пусть тот, кто воображает, что способен потягаться с моими амазонками, сразится с ними!

Ее шумно одобряют Сара Бернар и Мари Кюри. Мужчины свистят. Деметра хлопает в ладоши, чтобы все угомонились и не вспыхнула война полов. Атлас, скучающий за дверью, решает, что его уже зовут, и приходит за «Землей‐18», которую, по привычке поохав, выносит из зала.

Я не могу оторвать глаз от удаляющейся планеты, от океана, где затерялся утлый челн с моими спасшимися…

Деметра приказывает нам занять свои места на скамьях.

– Гермес уже рассказывал вам об эксперименте с крысами, – говорит она. – Под конец этого занятия, прежде чем вы пойдете ужинать, я расскажу вам о другом эксперименте, кое-что объясняющем в поведении ваших подопечных.