Страница 188 из 248
В полутьме вокруг нас образуются другие пары. Фредди обнимает в танце Мэрилин, Рауль приглашает Мату Хари.
– Я наблюдала за вашей партией в игре Y, – шепчет она мне на ухо. – Мне нравится ваш игровой стиль.
Я глотаю слюну.
– Однако объединение – наименее естественное поведение, – продолжает моя партнерша. – Момент, когда надо преодолеть страх и объединиться, всегда крайне деликатный.
Мне кажется, что она слегка прижимается ко мне.
– Ваша старуха, пустившаяся вплавь, – тоже повод поразмыслить. Почему-то боги-ученики склонны назначать медиумами самых молодых. О да, вы сыграли отлично!
– Благодарю.
– Не за что. Я видела столько рождений и смертей! Столько многообещающих цивилизаций обрушивались у меня на глазах, потому что вовремя не протягивали руку чужакам или, наоборот, не могли их разгромить, когда те становились опасными.
Я так очарован нашим соприкосновением, что с трудом слежу за ее логикой.
– Я… Как-то непонятно…
– Не заблуждайтесь, люди «Земли‐18» – пока еще только улучшенная версия бабуинов.
– Они больше не приматы.
– Я не сказала «приматы», я сказала «бабуины». Бабуины – общественные животные, стая бабуинов обращает в бегство львов, а поодиночке они, как и люди, – милашки. Как группа они свирепы и дерзки. И чем их больше, тем они агрессивнее. Потому я и говорю вам: протягивать руку кому ни попадя – это чудесно, но только в безвоздушном пространстве, а в каждом конкретном случае рискованно. Как бы вам не просчитаться. Никогда не забывайте, как поступают люди-крысы.
– Чем опасно предложение союза вместо драки?
– Я присутствовала при стольких изменах народов, вождей, богов… Сначала сила, и только потом великодушие.
Она продолжает говорить, но я уже оглох. Я дрожу, трепещу. Ее маленькие груди прижаты к моей груди. Я чувствую ее сердцебиение, это бьется сердце богини любви.
– …Вы больше не ангелы. У вас больше нет моральных обязательств. Учитесь полной свободе по отношению к самим себе и к другим.
Я закрываю глаза, чтобы лучше слышать ее голос, наслаждаться ее ароматом. Никогда я не чувствовал себя так хорошо, так умиротворенно, как рядом с ней, с Афродитой. Вот бы замерло время! Вот бы покинуть свое тело и полюбоваться нашей танцующей в тесном объятии парой. Вот бы Мишелю Пенсону посчастливилось обнимать такую женщину…
– У меня… У меня есть друзья. Моими союзниками будут они.
– Не будьте наивны, Мишель. Здесь у вас больше нет друзей, только конкуренты. Каждый за себя. В финале останется один-единственный победитель.
Мы кружимся, музыка понемногу ускоряется.
– Мой бедный Мишель, ваша проблема в том, что вы… славный. Неужели вы хотите, чтобы женщина полюбила славного мужчину? Мужчине все можно простить, кроме этого.
Мы танцуем, и мне хочется, чтобы это мгновение чистого счастья тянулось вечно… Она слегка отодвигается, я погружаю взгляд в ее бирюзовые глаза и вижу в них карту острова, на который сослан. У меня нет времени расшифровывать карту. Меня захватывает и влечет пропасть ее глаз.
– Слушайте меня, я вам помогу.
– Найти отгадку?
– Нет, лучше сыграть и лучше зажить в Олимпии. Внимательно выслушайте три мои совета:
1) Не верьте всему, что вам говорят. При любых обстоятельствах доверяйте только своим собственным чувствам, своей интуиции.
2) Старайтесь угадывать игру за игрой.
3) Никому не доверяйте, особенно вашим друзьям… и мне. – Она прикасается губами к моему уху и еле слышным шепотом дает последний совет. – …И еще: не ходи сегодня вечером со своими друзьям на гору… Присоединись к другой группе. Некоторые, например, фотограф Надар, уже разведали несколько маршрутов подъема, они тебя заинтересуют.
Выходит, боги-учителя в курсе наших ночных эскапад. Почему же они нас не останавливают?
Нас отвлекает чей-то крик.
Сирены прекращают петь. Оркестр бросает инструменты. Мы уже смекнули, что происходит. Это стало привычным.
Единственный вопрос – кто очередная жертва?