Страница 187 из 248
71. Вот и она
За ужином я чувствую в воздухе некоторую напряженность. Вокруг сидят привычные компании: авиаторы, писатели, киношники, но есть и новые, собравшиеся вокруг нас, троих победителей в первой партии игры Y. У Прудона, у Беатрис и у меня появились поклонники. У Прудона это, главным образом, мужчины, у Беатрис – женщины, у меня – танатонавты. Это, правда, не мешает Раулю бросить мне с горечью:
– Ну и подвел ты нас вчера!
Мэрилин старается предотвратить спор друзей и для этого меняет тему: она поздравляет меня с качественной игрой. У Фредди свое мнение и своя тема.
– Нам повезло, нас спасла Мата Хари, – продолжает он.
– Чепуха, – отмахивается исполнительница экзотических танцев, – мне нравится борьба.
– Что там произошло?
Они неуверенно переглядываются.
– Мы его видели, он врезался прямо в нас …
– Тебе ли этого не знать, он же за тобой гнался! – иронизирует Рауль.
Мне стыдно признаться, что вчера я слишком испугался, чтобы хоть раз оглянуться. Мэрилин, заботясь о единстве в нашей группе, объясняет мне:
– У него три головы: одна как у дракона, плюется огнем, вторая львиная, с острыми клыками, а третья козлиная, длиннорогая…
– В мифах такая зверюга зовется «большой химерой», в отличие от «малых химер», – объясняет Эдмонд Уэллс.
Рауль сжимает кулаки.
– Мы еле унесли ноги! У него до того толстая кожа, что даже наши анхи ее не берут.
– А еще от него жутко воняет серой! – с отвращением шепчет Мэрилин.
Все они умолкают и как-то странно на меня смотрят. Я уже чувствую себя чужим среди них. Разрядить обстановку берется Фредди Мейер.
– Странное дело, все происходит в точности как предсказал Гермес. В классе возникло три группы: A, D, N…
– Это ложное впечатление, – фыркает Рауль. – Нас разделили надвое: на выигравших и проигравших.
– Потрясающая игра! Обожаю моих людей-дельфинов…
– Готово, налицо привязанность. Вспомни, что случилось с Люсьеном, тоже прикипевшим душой к своим творениям.
– У них остается кое-какая свобода воли, – замечает Мата Хари. – Мои люди-волки ничего не смыслят в приметах, снах и озарениях, которые я им посылаю. Мои медиумы остаются глухи к моим призывам. Аутисты, что с них взять!
Нас отвлекают оры Времен Года, они принесли еду. Наконец-то после яиц, соли, овощей, фруктов, сырого мяса мы можем лакомиться жареным мясом. Наши вкусовые рецепторы обрабатывают новую информацию.
Жареная куропатка, волокнистая, теплая, тает во рту. Объедение! Никакого сравнения с сырой цаплей, даже тонкими ломтиками. Я сразу схватываю важность огня для цивилизации. Горячее мясо согревает пищевод, дает чувство уверенности. Я накладываю себе еще и еще. Теплый жир – настоящее лакомство.
После жареной куропатки мы пробуем рагу из гиппопотама. Радикальная перемена! Гораздо более сильный и резкий вкус. Разговоры прекращаются, все упоенно наслаждаются едой.
Вернусь утром к своему народу – непременно ударю молнией по рыбе, пусть порадуются вкусу готовой пищи.
Теперь оры расставляют на столах тарелки с едой первобытных людей: корешки, насекомые, кузнечики, личинки термитов, муравьиные матки, жуки, пауки…
– Наши предки все это ели? – спрашиваю я у Осени.
Она утвердительно кивает.
– В Африке до сих пор едят кузнечиков, – говорит Мата Хари. – Это источник белка.
Я не сразу определяю, что за жареное мясо у меня в тарелке. Вкусно, хотя многовато жил… Свинина, что ли? Мэрилин первой вскакивает и в ужасе лепечет:
– Это же… Это… Человечина!
Всех нас дружно выворачивает наизнанку, то же самое происходит за другими столами.
У Ор картина нашего отвращения вызывает смех. К моему удивлению, среди учеников находятся смельчаки, доедающие все со своих тарелок. Среди них Рауль. Мата Хари колеблется и отодвигает тарелку.
– Некошерно, – без затей объясняет Фредди.
Я набиваю рот всеми овощами – луком, чесноком, капустой, огурцами, – до которых могу дотянуться, лишь бы избавиться от мерзкого вкуса, терзающего мои вкусовые рецепторы.
Дионис объявляет, что после ужина нас ждут на праздновании в честь вступления наших двуногих подопечных в большую игру Y.
В Амфитеатре звучат не только тамтамы, ксилофоны, арфы и гитары, но и хор сирен. Кентавры доставили их сюда в огромном передвижном тазу.
Я вместе с Раулем вглядываюсь в хвостатых певиц, проверяя, не затесался ли в их ряды его отец, но Франсиса Разорбака здесь нет. Эдмонд Уэллс шепчет мне на ухо:
– Знаешь, я заметил странность в поведении моего косяка сардин. Когда головная рыба видит что-то новое, весь косяк видит то же самое.
– Она передает информацию остальным?
– Я тоже так подумал, но нет, все сложнее. Рыба в голове косяка и рыба в хвосте реагируют одновременно. Можно подумать, что информация распространяется мгновенно.
– Как в едином организме?
– Да. Это единая сеть. Думаю, то же самое происходит с муравьями. Представь, что было бы, если бы удалось создать такое же слаженное людское сообщество!
– Кто-то получает информацию – и тут же ей располагают все остальные? – Я раздумываю. – Напрасные мечты. До этого еще далеко.
Звучит восточная музыка, под нее начинает изгибаться Мата Хари. У меня впечатление, что со мной каждый день происходит одно и то же, с небольшими дополнениями. Другой бог-учитель, другое экспериментальное животное, другая еда, другой инструмент, а в остальном…
Ученики устали от своих племен. Некоторые из них идут спать, другие продолжают уписывать фрукты, чтобы перебить вкус человечины.
– Ну как, нашли? – спрашивает голос у меня за спиной.
Ее духи! Я оглядываюсь. Она!
– Что нашел?..
– Отгадку.
– Нет, не нашел.
– Значит, вы не «тот, кого ждут».
Я отвечаю, доверившись своей интуиции:
– Возможно, это дети. Рождаясь, они лучше Бога, а когда вырастают, становятся хуже дьявола. Бедным не до того, богатые возятся со своими проблемами. Съешь – умрешь, каннибализм приводит к дегенерации клеток.
Она ласково смотрит на меня.
– Нет, не то.
Я не свожу с нее взгляд. До чего милые ямочки на ее гладком лице! Я вдыхаю кисловатый запах ее кожи, облагороженный запахом карамели… Ее глаза смеются.
– Вы танцуете? – спрашивает она.
– Конечно, – отвечаю я, слыша, что сирены затянули медленную мелодию.
Она берет меня за руку. Ее тело в тоге касается моего тела.