Страница 142 из 248
Как бы мне хотелось, чтобы мой друг Эдмонд Уэллс увидел это, чтобы убедился вместе со мной в том, какой скачок совершили наши с ним люди!
Афродита говорила нам о проторелигии, но мои ушли в этом смысле гораздо дальше. Они создали различные точки трансляции духовности. Параллельно с обычным образованием они знают и практикуют медитацию, декорпорацию и телепатию. В их школах учат правильно дышать, спать недолгим восстанавливающим сном, любить.
Превосходно зная свой организм, они лечатся наложением рук и прикосновением к определенным точкам тела. Они создали письменность и запечатлевают свои знания в книгах из пергамента. Они открыли библиотеку и отображают в своих трудах небесные карты и всех животных, все растения своего острова. Не отстают они и в теоретических науках, не забывают интересоваться искусством. Они рисуют, ваяют, сочиняют.
Но сильнее всего впечатляет их безмятежность. Избавленные от стресса войн, они незнакомы с насилием. Их дети, воспитанные в любви, не играют в войну, им гораздо веселее с дельфинами…
Отличное белковое питание на основе рыбы, а не мяса, и хорошая медицина приводят к увеличению продолжительности жизни: те, кому больше ста лет, находятся в отменной форме. К тому же они очень рослые: их средний рост 1,95 м, некоторые еще выше, 2,10 м.
Я навожу увеличительное стекло анха на их улицы. Им незнакомы дверные замки. Все свободно и без опаски занимаются своими делами, ассамблеи мудрецов обсуждают вопросы управления городом.
– Мсье Пенсон?
Время от времени они отправляют свои корабли, длинные и узкие, в подражание дельфинам, исследовать старый мир. Правда, из-за постыдной привычки тамошних аборигенов убивать чужаков, не вступая с ними в контакт, собрание мудрецов не склонно отряжать новые экспедиции. При этом порт растет, со стапелей сходят все новые, все более быстроходные суда. Градостроители занимаются системой канализации, благодаря которой все стоки…
– Мишель Пенсон, я к вам обращаюсь!
Передо мной возвышается Афродита.
– По-моему, принесенный Атласом клок ткани принадлежит вам.
У меня перестает биться сердце.
– Вы тайком проникли в дом хранителя миров, чтобы создать преимущество для вашего народа, не так ли? Теперь я понимаю, как он сумел избежать истребления и быстро построить такой замечательный город. Проблема в том, что вам категорически запрещено вмешательство в не учебные часы. Мишель Пенсон, вы смошенничали.
Все взоры устремлены на меня, звучит ропот осуждения.
– …Вы смошенничали, Мишель Пенсон. Я удручена, от вас я такого не ждала.
Она еще внимательнее рассматривает в свой бриллиантовый анх мой остров.
– В итоге ваш народ сильно обогнал другие. Как ни жаль, мне теперь придется перевести стрелки назад.
Я глохну от ударов своего сердца. Пусть накажет меня, но не мой народ, только не мой народ… Драгоценный предмет в ее руке превращается в страшное оружие, включенное на максимальную мощность.
Только не от нее, только не это!
Но тонкий палец уже жмет на сверкающую кнопку D ее анха.
98. Энциклопедия: закон Иллича
Иван Иллич, католический священник, выходец из поселившейся в Австрии семьи евреев из России, долго изучал детское поведение и издал много трудов, в том числе «Общество без школы, или Творческая безработица». Человек множества культур, этот мыслитель, считающийся бунтарем, отказывается от сана и в 1960 г. создает в Мексике, в городе Куэрнавака, Центр документации по критическому анализу индустриального общества. В своей речи «Для революции не нужна политическая стратегия» он призывает создавать рабочее пространство, главное в котором – радушие. По его мнению, на основе радушия, а не в производительности, человек сам найдет форму участия в производстве, подходящую ему лучше всего. Но Иван Иллич станет известен не своими книгами и речами, а благодаря названному его именем закону, «закону Иллича». Он выведен на основе трудов многих экономистов об отдаче человеческой деятельности. Его можно выразить так: «Если долго применять работающую формулу, то она перестанет работать». В экономике есть традиция считать, что удвоение сельскохозяйственного труда приводит к удвоению урожая пшеницы. На практике это действует до какого-то предела. Чем ближе этот предел, тем ниже рентабельность добавочного труда. Когда он превышен, производительность начинает падать. Этот закон может применяться как на уровне предприятия, так и на уровне отдельного индивидуума. До 60-х годов сторонники Стаханова считали, что для увеличения рентабельности следует усиливать давление на работника, и чем сильнее давление, тем продуктивнее его труд. На самом деле это верно до того предела, который определяется по закону Иллича. Далее любое дополнительное давление становится контрпродуктивным и даже разрушительным.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
99. Время полисов
Дельфиний полис
Молния ударила в вулкан, и это вызвало в 7 часов утра небольшое землетрясение. Через несколько минут, когда над центральной горой начал подниматься дым, произошел второй, более сильный толчок. Земля пошла трещинами, самые высокие дома рухнули. Казалось, Земля корчится в судорогах. Когда, наконец, земная твердь под ногами успокоилась, люди решили, что все позади, и стали разыскивать раненых.
В этот момент на горизонте вспучилась огромная, в полсотни метров высотой, волна. Она медленно приближалась, затмевая восходящее солнце и далеко отбрасывая освежающую тень. Птиц, приближавшихся к этой гладкой зеленой стене, всасывало внутрь и перемалывало в труху.
Люди-дельфины, разбуженные землетрясением, сгрудились на пляже и не сводили глаз с моря, протирая их, чтобы выйти из оцепенения.
Подобно своим предкам, завороженных шествием людей-крыс, они приросли к месту, потрясенные беспричинно нагрянувшей бедой.
Царица надолго закрыла глаза, чтобы понять происходящее, потом открыла их и отправила во все стороны телепатическое послание: «Бегите».
Но никто не шелохнулся, все попали под гипноз этого колоссального бедствия.
– Бегите как можно быстрее! – призвала она. – Погружайтесь на суда.
Снова никакой реакции. Неминуемость гибели лишила народ воли. Безмятежность и развитый ум сыграли против него. Он уже все понял и все принял. Всех охватила спокойная отрешенность.
– Бегите! – повторила она.